-- Мне рассказывали, что вы лишились дочери, и что ее смерть очень огорчила вас.
-- И только? Разве до вас не доходили никакие толки по поводу ее смерти, толки о том, что невинная девушка была обольщена и обманута?
-- Нет, -- отвечала Жоржи. -- Я ничего такого не слыхала. Но если ваша дочь умерла при таких печальных обстоятельствах, умерла обесчещенная, как вы говорите, я жалею вас от всего сердца.
"Этот человек, может быть, выпил лишнее, и вино оживило его горе", -- подумала Жоржи. Она была очень терпелива с ним, и готова была слушать его с сочувствием, если ему вздумается рассказать историю смерти своей дочери.
-- Кто сказал, что моя дочь умерла обесчещенная! -- воскликнул он с негодованием. -- Я этого не говорил. Господь не допустил такой несправедливости. Она была слишком чиста, чтобы сделаться жертвой негодяя. Смерть избавила ее от бесчестия, но да будет проклят ее обольститель!
-- Я не совсем понимаю, в чем дело, -- сказала Жоржи в замешательстве, -- но я искренно жалею вас.
-- Жалейте себя, леди Клеведон. Вы жена этого негодяя.
"О, действительно сумасшедший", -- подумала Жоржи, и первым ее побуждением было убежать от него. Она встала и повернулась к двери. Редмайн удержал ее за руку.
-- Останьтесь, -- сказал он. -- Я хочу предложить вам один вопрос. Как вы назовете человека, который является в честное семейство под вымышленным именем, обольщает неопытную девушку, обещая ей жениться на ней -- я могу доказать это письмом моей покойной дочери -- привозить ее в дом, где называет себя другим вымышленным именем, выдает ее за свою сестру, когда, четверть часа спустя после своего прибытия в этот дом, она умирает в его объятиях, пораженная открытием его лживости, хоронит ее в безымянной могиле, и оставляет отца ее в неизвестности об участи единственной дочери? Как вы назовете такого человека, леди Клеведон?
-- Я назову его негодяем, -- отвечала Жоржи, бледная, как полотно.