-- Отъявленный негодяй, не правда ли?
-- Отъявленный негодяй.
-- Я очень рад, что вы признаете это, -- сказал Редмайн, бросая на стол открытый медальон, -- признаете это, несмотря на то, что этот негодяй ваш мул?.
-- Что это значит? -- спросила Жоржи. -- Надо быть сумасшедшим, чтобы сказать такую нелепость.
-- Взгляните, -- сказал он указывая на портрет, -- взгляните, и скажите, чье это лицо.
Таково сходство портретов. Лицо Губерта Вальгрева Гаркроса, подкрашенное живописцем, уничтожившим следы забот, трудов и лет, походило несравненно более на красивого баронета, чем на утомленного адвоката. Сердце Жоржи сильно билось, и руки дрожали так, что она едва была в силах поднять медальон. Но она подняла его, и долго смотрела на портрет.
-- Это действительно лицо моего мужа, -- сказала она тихим, дрожащим голосом. -- Но что это доказывает? Неужели вы думаете заставить меня думать дурно о нем?
-- О, я уверен, что вы будете защищать его, каков бы он ни был! -- воскликнул Редмайн с саркастическим смехом. -- К тому же все это случилось прежде чем ок женился на вас, а для женщин прошлое ничего не значит. Я даже слышал, что некоторые женщины любят таких негодяев. Какое вам дело до того, что он разбил сердце моей Грации!
-- Кто дал вам право говорить так со мной? Если б я думала, если б я могла на минуту поверить, что он был когда-то таким жестоким негодяем, каким вы считаете его, что он способен на такую низость! Но как я глупа, что дрожу. Как вы смели придти сюда и испугать меня вашим бессмысленным обвинением?
-- В ваших руках портрет вашего мужа в медальоне, который он прислал моей дочери.