-- Я не имела понятия, что вальс так прекрасен, -- сказала Джанна, с трудом переводя дух.
-- Я не имел понятия, что вы так прекрасны, пока не увидел вас при лунном освещении, -- сказал ей кавалер, восхищаясь с чисто артистическим наслаждением ее красотой, смягченною и облагороженною лунным светом. -- Вы имеете врожденный дар к вальсу, но не может быть, чтобы вы не упражнялись в этом искусстве до нынешнего вечера.
-- Я иногда вальсирую одна в саду, когда уверена, что отец меня не увидит, -- отвечала Джанна, -- и сама напеваю музыку. Но вальс так утомителен.
-- Вы вальсируете одни в саду, -- сказал мистер Гаркрос с сожалением. -- Бедное дитя!
Такое стремление к неведомым наслаждениям, которому суждено было остаться навсегда неудовлетворенным, казалось ему действительно достойным сожаления.
"Жаль, что в этом классе общества встречаются хорошенькие девушки, -- подумал он. -- Было бы лучше, если б они все были некрасивы".
Он принес мисс Бонд большой стакан лимонаду и остановился в нерешительности, придумывая какой-нибудь предлог уйти от нее. Он был крайне утомлен своею обязанностью почетного распорядителя, в которой упражнялся с самого полудня, и был бы очень доволен, если бы мог уйти и выкурить сигару в одной из темных колоннад.
Но мисс Бонд, овладев безукоризненным кавалером, не расположена была отпустить его от себя до окончания праздника. В полночь прекрасный сон должен был окончиться, и ей предстояло сделаться опять Сандрильйоной, без надежды получить царство вследствие потерянного башмака. Но пока была возможность иметь принца своим кавалером, она намерена была удержать его при себе. К тому же она боялась встретиться без защитника с раздраженным Джозефом. Она решила избегать его, пока он не успокоится и не придет в такое состояние, когда будет возможно развеять его подозрения. Отца она уже не боялась, узнав от одной из своих подруг, что он сидит в отдалении от танцев и рассуждает о политике, как подобает набожному нонконформисту.
-- Вы останетесь показать мне фейерверк, не правда ли? -- спросила она мистера Гаркроса, как бы угадав его намерение.
-- Разве ракеты и римские свечи будут лучше от того, что мы станем смотреть на них вместе? -- спросил он, польщенный тем, что ей так нравилось его общество, но все еще мечтая о сигаре.