-- Леди Клеведон! -- воскликнула мистрис Буш с изумлением. -- Да, ей, конечно, тоже тяжело. Траур, похороны и все тому подобное и при таком множестве гостей, и случилось это в день рождения сэра Френсиса.
-- Да, в день его рождения, -- повторил Редмайн со злым смехом. -- Желал бы я знать предчувствовал ли он, делая столько шума по поводу дня своего рождения, что это его последний день.
-- Последний, мистер Редмайн? Что это значит? Вы, может быть, хотите сказать, что он уже не будет делать нам никаких праздников в день своего рождения, после несчастья с его другом?
-- С его другом? Что вы хотите сказать? Разве не сэр Френсис Клеведон убит в эту ночь?
-- Сэр Френсис Клеведон? Что это вы, мистер Редмайн? С чего вам пришло в голову такое ужасное предположение? Я ничего такого не сказала о сэре Френсисе. Избави Бог! Убит его друг.
-- Его друг! Да вы с ума сошли. Я знаю, что убит сэр Френсис.
-- Ваша бедная голова начинает изменять вам, мистер Редмайн, -- сказала мистрис Буш примирительным тоном.
Она была уверена, что ее хозяин вернулся из Австралии не в полном рассудке.
-- Разве я сказала вам что-нибудь такое, из чего вы могли заключить, что убит сэр Френсис? Убит один из его друзей, джентльмен из Лондона, какой-то мистер Гаркросинг. Я знаю только, что его имя начинается с Г.
Редмайн отошел задумчиво от окна. Может быть, он действительно не в полном рассудке в этот день, пришло ему в голову, или был не в полном рассудке накануне вечером, и глаза его видели не то, что было на самом деле. Но он был уверен, что лицо, которое он видел в роще при свете луны, было то самое, которое он знал как свое собственное по миниатюрному портрету.