-- Почему я уверен! Разве не он прислал ей свой портрет? Разве не он был единственный человек, имевший возможность сблизиться с ней? Он жил в моем доме больше месяца, он был единственный джентльмен, которого она знала. Слушайте, Ворт, вы были некогда моим другом, скажите по совести, неужели вы не уверены, что этот человек был соблазнителем моей дочери?
-- Я в этом вполне уверен, -- отвечал управляющий с жаром. И, подумав с минуту, продолжал:
-- Он умер, и теперь это ему не повредит. Вы уже сделали худшее. Если б он был жив, я ни за какие блага в мире не выдал бы его. Я заподозрил его в том, что он увез Грацию, и сказал это ему прямо. Он отверг обвинение, но я ему не поверил. Никто, кроме его, не мог это сделать. Она была не такая девушка, чтобы любить двоих сразу, а я видел ее однажды вдвоем с ним в Клеведоне. Но он был такой степенный человек, и мне казалось, что на него можно положиться. Я знал его с детства и никогда не замечал за ним ничего дурного и в жизни его были обстоятельства, возбуждавшие во мне сожаление к нему. Клянусь моею душою, Рик, я не мог сожалеть сильнее, чем теперь, о случившемся, если бы Грация была моею дочерью. Но, милый друг, скажите ради Бога, ведь вы говорили не серьезно, когда назвали себя убийцей? Не может быть, чтоб это вы выстрелили из ружья Джозефа Флуда вчера ночью? И как могло попасть в ваши руки его ружье?
-- Джозеф бродил с ним по парку вчера вечером. Мне пришло в голову, что он замышляет что-нибудь недоброе, и я последовал за ним и видел, как он спрятал свое ружье возле беседки. Оно было у меня под рукой, когда я увидел этого человека при полном лунном освещении. Сам дьявол подсунул мне это ружье.
-- Вы были не в своем уме, когда это сделали?
-- Нет, я был в полном рассудке. Моя расправа, может быть, жестока, но я считал ее справедливою.
Мистер Ворт вздохнул и опустился на стул в мрачном отчаянии.
-- Для чего вы пришли сообщить это мне, Ричард Редмайн? -- спросил он. -- В какое положение вы меня поставили? Бедный молодой человек страдает невинно. Мой долг выдать вас.
-- Исполните ваш долг, -- сказал Редмайн спокойно. -- Я пришел сюда для того, чтобы выдать себя правосудию.
-- Да? И вы знаете, что вас ожидает? Медстонская тюрьма в течение шести следующих недель, потом суд и смерть на виселице. О Рик, Рик, подумать, что человек из вашего рода дошел до такого конца!