ВНЕШНОСТЬ ЛУЧШЕ СУЩНОСТИ
Мистер Валлори пришел перед самым обедом и привел с собою гостя, щеголевато одетого молодого человека, с цветком в петлице сюртука, с тщательно расчесанными черными бакенбардами, с благообразным и несколько надменным лицом, роста выше среднего, с глазами, напоминавшими глаза Августы, и с цветом лица слишком хорошим для мужчины. То был младший партнер фирмы, получивший седьмую часть доходов, Уэстон Валлори.
-- Я встретил твоего кузена Уэстона в конторе, Августа, и привел его обедать, -- сказал мистер Валлори. -- Извини его за утреннее платье, это я не дал ему времени переодеться.
-- Я всегда держу вечернее платье в конторе, -- сказал Уэстон, -- а Пульмен, рассыльный, прислуживает мне. Я просил подождать только десять минут, но вы знаете, как нетерпелив ваш папа, Августа. Вы должны извинить меня.
Он поцеловал свою кузину и подал концы пальцев Губерту Вальгреву. Эти два человека не любили друг друга. Уэстон Валлори имел твердое намерение жениться на Августе и был удивлен и оскорблен ее неожиданной помолвкой.
Они обедали в восемь, и банкет их был не из оживленных. Слишком много было прислуживания, блюд и роскоши. В центре круглого стола стояла пирамида пышных осенних цветов, мешавшая обедавшим смотреть прямо в лицо друг другу. Мистер Валлори и племянник его говорили о делах. Августа предлагала своему жениху незначительные вопросы о незначительных предметах и рассказывала ему о своем пребывании в Эмсе. Он не раз подавлял позыв к зевоте. Пока мисс Валлори описывала ему странные костюмы, виданные ею в Эмсе, он думал о тенистом Брайервудском саде, о благоухании цветов, о милом голосе Грации, о нежном прикосновении ее руки.
Только к концу обеда прояснился он немного и заставил себя разговориться, но так стереотипны были темы разговора, что ом вообразил себя лицом в комедии из великосветского быта. Он чувствовал свое фальшивое положение, чувствовал, что между ним и женщиной, на которой он намеревался жениться, не было ничего общего. Она говорила о парижских модах, он говорил об их общих знакомых надменным тоном, заменявшим иронию, и вполне сознавая пошлость своих слов.
Но Августа Валлори была вполне довольна своим женихом. Он был так приличен, так сдержан, не говорил ничего хорошего ни о ком и ни о чем. Она не терпела молодых университетских студентов, начинавших все чаще и чаще появляться в ее кружке, юношей с громкими веселыми голосами, с загоревшими лицами, с руками намозоленными греблей и со здоровым, беззаботным видом. Они были ей противны.
После обеда, когда Валлори старший и Валлори младший ушли в биллиардную, мисс Августа начала расспрашивать своего жениха об его жизни в Кенте, Очень ли скучно было там? Что он делал? Как проводил время?
-- Такая жизнь, какую я вел там, конечно, немного монотонна, -- сказал мистер Вальгрев задумчиво. -- Встаешь и съедаешь свой завтрак, потом походишь немного, почитаешь немного, попишешь немного, куришь очень много, съедаешь свой обед и ложишься спать. Сбиваешься в названии дней, и если придется явиться в суд свидетелем, не сумеешь показать в начале или в конце недели было такое-то происшествие. Но человеку, нуждающемуся в отдыхе, такая жизнь вовсе не неприятна. К завтраку подают мед, иногда блюдо свежей форели, к чаю сливки. К тому же возьмите во внимание, что я много читал, -- докончил он подавляя зевоту.