Романъ въ двухъ частяхъ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
I.
Облака низко ходили по небу и въ воздухѣ пахло грозой, когда кэбъ Джерарда Гиллерсдона катился по Королевской дорогѣ, мимо жалкихъ лачужекъ и захудалыхъ дворянскихъ дачъ, въ тихое загородное мѣстечко, извѣстное подъ названіемъ Парсонсъ-Гринъ. Всего лишь нѣсколько лѣтъ тому назадъ Парсонсъ-Гринъ имѣлъ нѣкоторыя претензіи только на сельскій пейзажъ.
Тамъ, гдѣ теперь тянутся выстроенныя спекулянтами улицы и террасы съ квадратными скверами, тамъ высились красивыя старишшя зданія эпохи Георговъ -- и болѣе ранней -- и раскидывались величественныя лужайки, боскеты и старинныя аллеи, защищавшія ихъ отъ гама и пыли большого города.
Къ одному изъ этихъ почтенныхъ старинныхъ зданій, уступавшему по размѣрамъ и величію обстановки развѣ только Питерборо-Гаузу, подъѣзжалъ послѣ полудня Джерардъ Гиллерсдонъ подъ нависшимъ низко надъ головой мрачнымъ небомъ іюльскаго душнаго, хотя и безсолнечнаго дня. Никогда еще, даже среди зимы, дымовая завѣса не опускалась такъ низко надъ Лондономъ, какъ въ этотъ день, и такъ какъ въ іюлѣ мѣсяцѣ казалось немыслимымъ объяснять туманомъ такое таинственное состояніе атмосферы, его называли обыкновенно "дымкой", то-есть желтымъ паромъ, котораго не могъ пробить ни одинъ солнечный лучъ.
Для Джерарда Гиллерсдона, чувствительнѣйшаго изъ людей вообще, сегодняшняя атмосфера казалась безразличной.
Онъ дошелъ до того состоянія духа, когда атмосфера уже не можетъ повліять на человѣка ободряющимъ или угнетающимъ образомъ. Онъ рѣшилъ въ умѣ вопросъ о жизни и смерти, и сегодняшній день былъ для него безразличенъ, такъ какъ онъ постановилъ, что это будетъ послѣдній день въ его жизни.
Онъ рѣшилъ, что ему пора разстаться съ жизнью; что жизнь для него не имѣетъ больше цѣны, а потому темная, душная атмосфера и грозовыя тучи на горизонтѣ гораздо лучше подходили къ его настроенію, нежели голубое небо и ясная погода, которыхъ желала бы лэди Фридолинъ для своего "garden-party".
Какъ ни казалось это нелѣпо, но молодой человѣкъ собирался провести свой послѣдній день на "garden-party" лэди Фридолинъ; для человѣка безъ всякаго религіознаго чувства и безъ малѣйшей надежды на будущую жизнь такой конецъ существованія казался не хуже всякаго другого. Онъ не могъ посвятить послѣдніе часы жизни на приготовленія къ отходу въ иной міръ, такъ какъ не вѣрилъ въ такой міръ. Для него дѣло, которое ему предстояло совершить до полуночи, означало быстрое, внезапное упраздненіе самого себя, конецъ всего для Джерарда Гиллерсдона. Занавѣсь должна была опуститься надъ трагедіей его жизни съ тѣмъ, чтобы уже больше не подниматься.