Она вышла послѣ пятиминутнаго совѣщанія гораздо блѣднѣе, чѣмъ вошла.
-- Ну что, сообщилъ онъ великую тайну жизни милой куклы: какое новое платье купитъ она и въ какомъ магазинѣ?-- спросилъ Джерардъ.
-- Я готовъ поговорить и съ вами, м-ръ Гиллерсдонъ, еси вамъ угодно,-- небрежно объявилъ м-ръ Джерминъ.
-- Я сейчасъ къ вашимъ услугамъ,-- отвѣчалъ Гиллерсдонъ, замѣшкавшись на порогѣ и держа руку м-съ Чампіонъ въ своихъ рукахъ.-- Эдита, что онъ вамъ сказалъ? вы кажетесь испуганной.
-- Да, онъ напугалъ меня... и напугалъ, разсказавъ мнѣ мои мысли. Я не знала, что я такая великая грѣшница. Пустите меня, Джерардъ. Онъ заставилъ меня возненавидѣть самое себя. Можетъ быть, онъ и съ вами сдѣлаетъ то же самое. Вы станете противны самому себѣ. Да, ступайте къ нему, выслушайте то, что онъ вамъ скажетъ.
Она вырвалась отъ него и ушла, а онъ тревожно поглядѣлъ ей вслѣдъ. Послѣ того съ взволнованнымъ вздохомъ пошелъ выслушать изреченія новаго оракула.
Въ библіотекѣ всегда царствовалъ полумракъ въ этотъ часъ дни, а теперь, при такомъ сѣромъ, свинцовомъ небѣ, виднѣвшемся въ узкія окна эпохи королевы Анны, комната была погружена въ зимніе потемки, сквозь которые свѣтилось улыбающееся лицо оракула.
-- Сядьте, м-ръ Гиллерсдонъ; я не намѣренъ торопиться ради этой черни!-- сказалъ весело Джерминъ, бросаясь въ кресло и поворачивая жизнерадостное лицо къ Гиллерсдону.-- Меня очень интересуетъ лэди, которая только-что вышла отсюда, и еще болѣе интересуете вы.
-- Мнѣ долженъ былъ бы льстить этотъ интересъ,-- сказалъ Гиллерсдонъ:-- но пригнаюсь, мнѣ трудно ему повѣрить. Какъ можете вы интересоваться человѣкомъ, котораго впервые увидѣли въ жизни полчаса тому назадъ?
-- Мнѣ такъ васъ жаль!-- продолжалъ Джерминъ, игнорируя это замѣчаніе:-- такъ жаль! Такой даровитый молодой человѣкъ, умный, красивый, образованный, и до того наскучилъ жизнью, до того утратилъ надежду на будущее, что готовится покончить съ собою сегодня вечеромъ. Это слишкомъ грустно.