Полный этихъ мыслей, онъ тихо прихлебывалъ лимонадъ и разсуждалъ о политическомъ положеніи съ м-ромъ Давенпортомъ, единственнымъ занятіемъ котораго было читать газеты въ даровой читальнѣ и который былъ ярый политикъ.
Джерардъ медлилъ въ надеждѣ увидѣть Эстеръ.
Было уже около четырехъ часовъ пополудни и лѣтняя жара нагоняла сонливость на старика Давенпорта, начинавшаго клевать носомъ. Рѣчь его становилась все медленнѣе, пока онъ наконецъ совсѣмъ не замолчалъ и не погрузился въ сладкій сонъ, моментально переносящій изъ міра дѣйствительности въ міръ грёзъ.
Пчела жужжала между цвѣтами и городская бабочка присѣла на минуту на одинъ изъ цвѣтковъ. Крикъ разнощика на улицѣ доносился точно монотонный крикъ птицы, располагающее всего тремя нотами. Джерардъ все еще медлилъ въ надеждѣ, что старикъ проснется и возобновитъ бесѣду. Его приводила въ отчаяніе мысль уйти не повидавъ Эстеръ. Ему хотѣлось увидѣть ея лицо съ тонкими чертами при дневномъ свѣтѣ. Ему хотѣлось стать ея другомъ, если она позволитъ. Что дурного въ такой дружбѣ? Они слишкомъ безнадежно разлучены желѣзными обстоятельствами, чтобы стать влюбленными. Но друзьями они могутъ быть -- для взаимнаго утѣшенія и помощи. Онъ можетъ подѣлиться съ нею матеріальными благами жизни, а она можетъ облагородить его низменную натуру вліяніемъ дѣтской чистоты, обособлявшей ее отъ остального міра.
Онъ услышалъ легкіе шаги и стукъ калитки. Она вошла, стройная и граціозная, въ легкомъ полубатистовомъ платьѣ и простенькой матросской шляпѣ.
Она вздрогнула и вся вспыхнула при видѣ его и бросила отчаянный, укоризненный взглядъ на отца, который проснулся и сконфуженно поднялся съ мѣста. Джерардъ тоже всталъ, когда она вошла, и остановился передъ нею.
-- Не сердитесь на вашего отца и на меня, миссъ Давенпортъ. Мы случайно встрѣтились часъ тому назадъ на набережной и я прошелъ съ нимъ до дому. А теперь, когда я побывалъ у васъ, вы позволите, надѣюсь, привезти къ вамъ сестру. Она будетъ рада возобновить старинное знакомство съ вами. Не лишайте ее доступа въ свой домъ, еслибы даже и заперли свою дверь для меня. Вы знаете, какъ она симпатична.
Эстеръ не отвѣчала нѣсколько мгновеній. Она опустилась на стулъ, сняла миленькую соломенную шляпу и провела рукой по лбу, приглаживая мягкіе свѣтло-русые волосы, спускавшіеся ей на лобъ.
Она казалась усталой и измученной, слишкомъ утомленной для разговоровъ, и когда наконецъ заговорила, то въ тонѣ ея слышалась апатія человѣка, склоняющагося передъ судьбой.
-- Да, я помню, ваша сестра всегда была добра и мила. Она была очень любезна со мной и я провела счастливѣйшіе часы въ ея обществѣ. Но теперь все это прошло и кончено. Право же, не любезно заставлять меня припоминать...