Эдита Чампіонъ не стала спорить. Она только вздохнула, отерла слезы и стала спокойнѣе.
-- Я думаю, что исполнила свой долгъ относительно его,-- сказала она.
-- Вполнѣ. Вы сдѣлали его счастливымъ, чѣмъ не всякая жена можетъ похвастаться, даже когда обожаетъ своего мужа,-- отвѣчалъ Джерардъ.
Лакей принесъ чайный столъ, зажегъ свѣчи на каминѣ и на фортепіано и опустилъ занавѣсы на окнахъ съ такимъ видомъ, какъ бы желалъ разсѣять мракъ, навѣянный унылымъ событіемъ въ Кендаль-гаузѣ. Онъ и остальные слуги толковали уже о похоронахъ и своемъ траурѣ, гадая о томъ, завѣщалъ ли м-ръ Чампіонъ что-нибудь слугамъ, "хоть тѣмъ, положимъ, которые прослужили ему годъ", заключилъ Джоржъ, выѣздной лакей, находившійся въ услуженіи уже около полутора года.
М-съ Чампіонъ легкимъ движеніемъ руки указала на чайникъ и Джоржъ налилъ чай. Она находила, что траурный этикетъ не дозволялъ ей исполнять эту обычную обязанность, и сидѣла неподвижно, ожидая, чтобы за ней ухаживали; получивъ чашку, она отпила глотокъ и вздохнула, а Джерардъ также пилъ чай въ задумчивомъ молчаніи.
Онъ думалъ, что онъ второй разъ пьетъ чай въ обществѣ Эдиты Чампіонъ въ теченіе нѣсколькихъ часовъ, а между тѣмъ какая перемѣна произошла въ его жизни въ эти немногіе часы! Женщина, которую онъ любилъ такъ долго и съ которой безповоротно связалъ себя, была свободна. Въ ихъ отношеніяхъ не могло больше быть ни сомнѣній, ни колебаній. Нѣкоторый промежутокъ времени приходится уступить предразсудкамъ общества; а затѣмъ, въ концѣ условнаго вдовства, эта женщина, которую онъ любилъ такъ долго, сниметъ траурныя одежды, надѣнетъ подвѣнечное платье и станетъ съ нимъ у алтаря. Давно уже онъ зналъ, что смерть м-ра Чампіона неизбѣжна; а между тѣмъ сегодня вечеромъ ему казалось, что онъ никогда не ожидалъ, что этотъ человѣкъ умретъ.
Молчаніе стало тягостнымъ. Лакей ушелъ и они остались вдвоемъ.
-- Вы, конечно, не останетесь въ этомъ домѣ послѣ похоронъ?-- спросилъ Джерардъ, чтобы что-нибудь сказать.
-- Нѣтъ, я немедленно уѣду изъ Англіи. Я думала о своихъ планахъ, пока мы тутъ сидѣли. Я ненавижу себя за эгоизмъ, но не въ состояніи думать о покойникѣ. Да это и безполезно. Я не легко забуду его, бѣднягу. Его лицо и голосъ надолго сохранятся въ моей памяти... Но я не могу также не думать о себѣ. Мнѣ такъ странно, что я свободна... могу ѣхать куда хочу... не должна слѣдовать извѣстной рутинѣ. Я поѣду въ Швейцарію, какъ только справлюсь. И возьму съ собой Розу Грешамъ. Она всегда рада убѣжать изъ своего милаго прихода.
-- Но зачѣмъ вамъ уѣзжать?