Докторъ проводилъ ее до порога дома, а тамъ она оперлась на руку Джерарда. Къ ея естественному горю примѣшивалась сладкая мысль, что отнынѣ она принадлежитъ ему. Его привилегіей и обязанностью стало теперь оберегать ее и заботиться о ней.
-- Пошлите телеграмму солиситору мужа!-- сказала она доктору дрожащимъ голосомъ, отирая слезы.-- Онъ все устроитъ, что нужно, вмѣстѣ съ вами. Я не уѣду въ Лондонъ, пока...
-- Понимаю,-- перебилъ докторъ, избавляя ее отъ необходимости произнести послѣднее жестокое слово.-- Все будетъ улажено и васъ не побезпокоятъ понапрасну.
-- Прощайте,-- сказала она, подавая ему руку,-- Я не забуду, какъ бережно и заботливо вы за нимъ ухаживали.
Джерардъ вывелъ ее изъ ограды и провелъ на виллу, гдѣ величественный выѣздной лакей дожидался возвращенія своей госпожи, подставивъ напудренную голову подъ прохладный вечерній вѣтерокъ. Домъ былъ освѣщенъ и обѣдъ поданъ.
-- Я надѣюсь, что вы подкрѣпите себя пищей?-- замѣтилъ Джерардъ, когда буфетчикъ пришелъ сказать, что обѣдъ готовъ.
Они прошли въ гостиную, гдѣ она сѣла, закрывъ лицо руками.
-- Нѣтъ, нѣтъ, я не въ состояніи ѣсть.-- И обратившись въ буфетчику, она прибавила:-- м-ръ Гиллерсдонъ отобѣдаетъ. Мнѣ же велите подать сюда чаю.
-- Если такъ, то и я выпью съ вами чаю,-- сказалъ Джерардъ:-- у меня тоже нѣтъ аппетита.
Это ей было пріятно. У женщинъ преувеличенныя понятія насчетъ высокаго значенія, какое придаютъ мужчины обѣду, и никакая жертва не можетъ ихъ такъ подкупить, какъ отказъ отъ этой трапезы.