-- Я больше чѣмъ влюбленъ, я просто околдованъ. Я пытался уѣхать изъ Лондона, забыть ее... и не могу.
-- И довольствуетесь созерцаніемъ ея хорошенькаго личика. Почему вы не спровадите старика?
-- Это не такъ легко сдѣлать, какъ вы думаете, да и безполезно. Я пытался сдѣлать визитъ Эстеръ въ отсутствіе отца -- она меня не приняла. И ничто не заставитъ ее разстаться съ нимъ.
-- Можетъ быть; но очень легко его убѣдить разстаться съ нею. Неужели, вы думаете, ему не надоѣла его теперешняя жизнь? Развѣ вы не знаете, что значитъ исправленіе для закоренѣлаго пьяницы? Это значить воздержаніе отъ вина, то-есть такое существованіе, которое для него хуже смерти. Это значить вѣчное томленіе, жажду, такую же мучительную, какъ у путника въ африканской пустынѣ; но только онъ жаждетъ водки, а не воды. Дайте ему возможность, и онъ тотчасъ же впадетъ въ прежній порокъ.
-- И вы намекаете, чтобы я далъ ему эту возможность? Нѣтъ, Джерминъ, я не такъ низокъ.
-- Я ничего не намекаю. Но если вы хотите завладѣть дочерью, то должны отдѣлаться отъ отца. Вы предлагали деньги дочери -- она отказалась; предложите ихъ прямо отцу, и даже не какъ пособіе, а какъ заемъ. Да мало ли другихъ средствъ. Вы говорите, онъ хорошо знаетъ или зналъ классическіе языки? Займите ему написать для васъ книгу, дайте ему литературное порученіе, которое доставитъ ему необходимый предлогъ, чтобы проводить всѣ свои вечера внѣ дома.
-- Какой я былъ бы негодяй, еслибы принялъ вашъ совѣтъ!
-- Другъ мой, конецъ все одинъ и тотъ же. Говорю вамъ, что для закоренѣлаго пьяницы не можетъ быть исправленія. Исправленіе бываетъ только кажущимся, но при первой же возможности пьяница набрасывается на вино съ тѣмъ большимъ увлеченіемъ, чѣмъ долѣе онъ былъ его лишенъ. Я столько же вѣрю и исправленіе м-ра Давенпорта, какъ " Верхняя Церковь" вѣритъ въ то, что Іисусъ Навинъ остановилъ солнце.
Разговоръ перешелъ на другіе предметы. Было поздно, когда они разстались, и когда Джерминъ ушелъ, Гиллерсдонъ подошелъ и стѣнѣ, къ которой прибилъ свой талисманъ, отдернулъ занавѣсъ, затѣмъ подошелъ къ столу и опустилъ перо въ чернильницу. Съ какимъ-то внутреннимъ бѣшенствомъ онъ провелъ перомъ линію по бумагѣ. Онъ рѣшилъ, что линія эта будетъ сдѣлана твердой и смѣлой рукой; но увы! она оказалась слабѣе предъидущей и ясно указывала на усиліе больного человѣка.
"Д-ръ Соутъ и Юстинъ Джерминъ правы,-- подумалъ Джерардъ.-- Страстныя чувства подкашиваютъ жизнь человѣка... и пуще, всего безнадежная страсть... пуще же всего борьба между долгомъ и страстью. Я повидаюсь завтра съ Соутомъ, и если онъ скажетъ мнѣ, что состояніе мое ухудшалось, то..."