-- Да, причина есть... но такъ какъ я не вѣрю въ силу исповѣди, то извините меня, м-ръ Гильстонъ,-- я отказываюсь объяснить ее вамъ, чужому человѣку, котораго симпатіи или любопытства я не вызывалъ.
-- Довольно, м-ръ Ганди. Мнѣ очень жаль эту несчастную молодую особу, такъ какъ очевидно, что вы вполнѣ равнодушны къ ея общественному положенію и угрызеніямъ совѣсти. Если вы перемѣните свое намѣреніе и рѣшитесь поступить какъ честный человѣкъ, то я всегда въ вашихъ услугамъ. Но до тѣхъ поръ не переступлю больше черезъ вашъ порогъ.
-- Прекрасно; но вспомните, ректоръ, что вы переступили черезъ мой порогъ безъ приглашенія, а потому не можете ожидать, чтобы я испугался вашей угрозы превратить со мной знакомство, котораго я вовсе не искалъ.
Онъ сердился на вмѣшательство этого чужого человѣка въ его жизнь, сердился на Эстеръ за то, что она выдала его тайну.
Она вернулась изъ сада тотчасъ же вслѣдъ за тѣмъ, какъ ушелъ ректоръ, взволнованная и блѣдная, потому что видѣла ректора у воротъ.
Впервые Джерардъ встрѣтилъ ее съ нахмуреннымъ лбомъ и въ угрюмомъ молчаніи.
-- Ректоръ былъ у тебя?-- робко спросила она, садясь въ свой обычный уголокъ у окна, гдѣ стояла ея рабочая корзинка и маленькій столикъ съ книгами.
Джерардъ не сразу отвѣтилъ. Она успѣла вынуть работу изъ корзинки и сдѣлать нѣсколько трепетныхъ стежковъ, прежде, нежели онъ заговорилъ.
-- Да, ректоръ былъ здѣсь... твой давнишній, какъ кажется, знакомый.
-- Не очень давнишній, Джерардъ. Я только разъ въ жизни говорила съ нимъ.