-- Я только думаю, что всему на свѣтѣ бываетъ конецъ. Вашъ медовый мѣсяцъ долго длился.
-- Мы еще не надоѣли другъ другу.
-- Нѣтъ? Ну, а бѣдная м-съ Чампіонъ, которую свѣтъ назначаетъ вамъ въ жены тотчасъ по окончаніи ея траура? Вѣдь для нея будетъ немножко обидно, если вы женитесь на другой женщинѣ.
-- Это дѣло ея и мое... но не ваше.
-- Прошу прощенія. Въ сущности вѣдь главная цѣль въ жизни -- это быть счастливымъ, и пока вы счастливы съ той дамочкой... очень милая и пріятная особа...
-- Ради Бога, удержите свой языкъ! Я знаю, вы желаете намъ добра... но каждое ваше слово усиливаетъ мое раздраженіе.
-- Любезный Гиллерсдонъ, вы слишкомъ чувствительны. Странно, что положеніе, которому повидимому вы обязаны своимъ счастіемъ, не можетъ быть обсуждаемо даже съ короткимъ пріятелемъ.
Джерардъ повернулся на каблукахъ и пошелъ въ домъ, Джерминъ послѣдовалъ за нимъ, и оба молодыхъ человѣка провели остатокъ вечера въ гостиной вмѣстѣ съ Эстеръ, гдѣ разговоръ вертѣлся уже не на живыхъ людяхъ, но на книгахъ, на идеяхъ и великихъ умахъ, перешедшихъ въ невѣдомый міръ. Такой разговоръ всегда увлекалъ Эстеръ, она забывала про угрызенія совѣсти, про страхъ бѣды, вѣчно висѣвшей надъ нею. Въ туманномъ мірѣ умозрительной философіи всѣ личныя и мучительныя чувства сливались въ одинъ великій и таинственный вопросъ: что мы такое, откуда пришли и куда идемъ? неужели наша индивидуальная жизнь, такъ мучительно обособленная сегодня, завтра сольется съ общей безсознательной жизнью, созидающей коралловые рифы и возсоздающей землю, по которой мы ходимъ.
Такіе разговоры повергали ее всегда въ глубокую меланхолію. Тѣмъ не менѣе она находила въ нихъ болѣзненное удовольствіе, какъ находятъ его люди въ книгахъ, заставляющихъ ихъ плавать.
Огонь въ каминѣ и жаръ отъ лампы такъ нагрѣли комнату, что когда Юстинъ Джерминъ ушелъ, Джерардъ раскрылъ окно и впустилъ струю свѣжаго ночного воздуха, вмѣстѣ съ лунный свѣтомъ. Луна высоко стояла въ эту минуту въ небѣ, тріумфально шествуя среди яркихъ звѣздъ, казавшихся ея спутниками.