И тутъ изъ устъ ея отца полились жестокія слова... Дочь въ смертельной тоскѣ и отчаяніи упала къ его ногамъ, не безъ памяти, нѣтъ, но въ жгучемъ сознаніи своего позора.
Выслушивать такую брань -- и въ присутствіи Джерарда!.. Чѣмъ будетъ отнынѣ для нея жизнь, какъ не сплошнымъ униженіемъ?!
Она закрыла руками лицо, склонившись къ землѣ. Въ этотъ мигъ она успѣла только подумать: "я заслужила то имя, какимъ отецъ назвалъ меня!" -- но тутъ она услышала бѣшеное восклицаніе Джерарда, ударъ, стонъ -- и отецъ ея повалился какъ снопъ на дорожку, рядомъ около нея...
VII.
Давенпортъ не умеръ. Эстеръ, въ первыя минуты безпомощнаго ужаса, думала, что ударъ, свалившій съ ногъ ея отца, былъ смертельнымъ; но это было не такъ.
Дрожащими руками развязывала она черную истрепанную тряпицу, которою было обвязано его горло, и слышала, какъ билось его сердце подъ разорванной фланелевой рубашкой. Она слышала прерывистое его дыханіе, доказывавшее, что онъ живъ.
-- Ступай за докторомъ!-- закричала она Джерарду.-- О! ради Бога! доктора... какъ можно скорѣе! Ты его не убилъ!
-- Убилъ!? нисколько. Я только заставилъ замолчать его гнусный языкъ... Неблагодарный, старый негодяй! Мой ударъ вовсе не былъ силенъ; я хотѣлъ только, чтобы онъ замолчалъ, и успѣлъ въ этомъ.
И Джерардъ презрительно засмѣялся.
Онъ считалъ ничего нестоющей жизнь этого жалкаго, ничтожнаго старика. Преклонныя лѣта, бѣдность, запой -- все это такія условія, при которыхъ человѣку и не стоитъ жить, а главное -- дорожить жизнью!