-- Мой слуга легъ спать,-- сказалъ Джерминъ,-- но приготовилъ все, что нужно, и мы можемъ обойтись безъ его услугъ. Котлеты, salmi aux olives!-- прибавилъ онъ, приподнимая крышки съ блюдъ.-- Съ чего желаете начать?
-- Ни съ чего, благодарю. У меня нѣтъ аппетита.
-- Не весело слышать для человѣка, который голоденъ какъ охотникъ,-- отвѣчалъ Джерминъ, накладывая себѣ кушанья.-- Отвѣдайте мадеры; она, быть можетъ, придастъ вамъ аппетита.
Гиллерсдонъ усѣлся напротивъ хозяина и налилъ себѣ вина. Его любопытство было задѣто обстановкой оракула; да къ тому же то, что ему предстояло совершить, могло быть отложено на нѣсколько часовъ безъ всякаго неудобства. Онъ не могъ не заинтересоваться этимъ молодымъ человѣкомъ, который инстинктивно или благодаря тонкой проницательности разгадалъ его намѣреніе. Роскошь его квартиры поражала какъ контрастъ съ его собственной жалкой обстановкой въ вестъ-эндскихъ меблированныхъ комнатахъ.
Онъ платилъ, однако, именно за "обстановку". Но роскоши въ ней не было и очень мало комфорта. Какъ могъ Джерминъ такъ богато жить? страшивалъ онъ самого себя. Неужели это ворожба приносила ему столько доходу, или же у него было состояніе?
Джерминъ въ это время ужиналъ съ аппетитомъ и эпикурейскимъ удовольствіемъ. Выпивъ двѣ рюмки мадеры, его гость поѣлъ салата изъ омара, и когда Джерминъ раскупорилъ шампанское превосходнаго качества и превосходно замороженное, Гиллерсдонъ выпилъ большую часть бутылки и убѣдился, что этотъ ужинъ доставилъ ему такое удовольствіе, какого онъ давно у же не испытывалъ.
Разговоръ за ужиномъ былъ изъ самыхъ легкихъ; Джерминъ разбиралъ -- и большей частью очень немилостиво -- людей, которыхъ они оба знали, и громко хохоталъ надъ собственнымъ остроуміемъ. Онъ, однако, избѣгалъ упоминать имя м-съ Чампіонъ, а Гиллерсдону было рѣшительно безразлично, что швыряютъ грязью во всѣхъ другихъ людей.
Послѣ ужина мужчины закурили сигары и стали серьезнѣе. Былъ уже второй часъ ночи. Они долго просидѣли за ужиномъ и уже не дичились другъ друга, а напротивъ того, сблизились, какъ люди, которыхъ связываетъ не уваженіе другъ къ другу, но презрѣніе въ другимъ людямъ.
-- Шампанское изгладило съ вашего лба гадкую морщину,-- начать Джерминъ дружескимъ тономъ:-- а теперь разскажите мнѣ, что могло васъ побудить на такое дѣло.
-- Какое дѣло?-- спросилъ Гиллерсдонъ.