М-ръ Джерминъ поѣхалъ на другой день въ Лондонъ, чтобы повидаться съ лакеемъ Джерарда и дать ему всѣ инструкціи для путешествія. Онъ вернулся назадъ въ обѣду.
-- М-съ Ганли избѣгаетъ меня,-- замѣтилъ онъ, такъ какъ Джерардъ оба вечера обѣдалъ съ нимъ вдвоемъ. Надѣюсь, я ничѣмъ не оскорбилъ ее?
-- Она предпочитаетъ быть съ отцомъ.
-- Но мнѣ говорили, что старый джентльменъ ложится спать въ восемь часовъ вечера. Врядъ ли она можетъ быть ему нужна послѣ этого часа.
-- Можетъ быть и не нужна, но она предпочитаетъ быть при немъ,-- отвѣчалъ Джерардъ и перевелъ разговоръ на другое.
Джерардъ провелъ еще недѣлю въ деревнѣ, прежде нежели докторъ разрѣшилъ ему ѣхать въ Ривьеру, гдѣ погода, по доходившимъ до нихъ извѣстіямъ, стояла прекрасная.
М-ръ Миворъ такъ заботливо и удачно ухаживалъ за нимъ во время его болѣзни, что Джерардъ питалъ теперь полное довѣріе къ мнѣніямъ этого джентльмена и безъ нетерпѣнія выслушивалъ его совѣты, сходившіеся, впрочемъ, во всемъ съ совѣтами д-ра Соута.
Болѣзнь вообще дѣлаетъ человѣка эгоистомъ, а что касается Джерарда, то, эгоистъ по природѣ, онъ не могъ не стать по болѣзни эгоистомъ вдвойнѣ.
Размышляя объ отказѣ Эстеръ сопрождать его на югъ, сердясь на ея сопротивленіе, онъ началъ даже сомнѣваться въ ея любви и вообще считать ея любовь за жалкую и ничтожную вещь. Что-жъ это за любовь, которая не сосредоточивается исключительно на любимомъ человѣкѣ и допускаетъ мѣсто угрызеніямъ совѣсти?
Длинное письмо отъ Эдиты Чампіонъ, полученное въ послѣдніе дни его пребыванія въ Розовомъ Павильонѣ, какъ будто еще рельефнѣе подчеркнуло холодность Эстеръ. Письмо Эдиты дышало радостной любовью. Годъ траура подходилъ къ концу. Скоро наступить іюнь, и если онъ не разлюбилъ ее, то новая жизнь начинается для нихъ. Она ни на минуту не забывала о немъ въ своемъ изгнаніи. Зима показалась ей страшно долгой, но весна природы принесетъ съ собой и весну надежды.