-- Да, вы были правы. Я -- ничто для нея. Эстеръ!-- обратился онъ къ ней жалобнымъ тономъ:-- неужели ты не узнаешь меня?
-- Вы, вѣрно, новый докторъ?-- спросила она. Все доктора да доктора и все сидѣлки... а я совсѣмъ здорова. Они обрѣзали мои волосы и обращаются со мной какъ съ ребенкомъ. А я совсѣмъ здорова и вовсе не нуждаюсь въ докторахъ.
-- Вы видите, какова она,-- сказалъ д-ръ Миворъ.-- Я думаю, вамъ лучше теперь уйти. Ваше присутствіе волнуетъ ее, хотя она васъ и не узнаетъ. Все, что только можно для нея сдѣлать -- дѣлается. Миссъ Гильстонъ -- сама доброта. Она уступила свою спальню и гостиную для вашей жены, потому что эти комнаты -- лучшія въ домѣ.
-- Она ангелъ милосердія,-- отвѣчалъ Джерардъ,-- и я не знаю, чѣмъ отплатить ей за ея доброту.
-- Она христіанка,-- замѣтилъ д-ръ Миворъ,-- и награды отъ васъ не ждетъ и не желаетъ. Для нея такъ же естественно дѣлать добро, какъ для цвѣтовъ -- приносить плоды, когда наступитъ къ тому время.
Джерардъ Гиллерсдонъ не уѣхалъ въ Лондонъ немедленно послѣ того, какъ оставилъ домъ ректора. Онъ усталъ и ослабѣлъ отъ продолжительнаго и утомительнаго путешествія и отъ волненій, пережитыхъ имъ по пріѣздѣ домой. Но ему предстояло одно дѣло, которое онъ не хотѣлъ откладывать, а потому отказался отъ завтрака, гостепріимно предложеннаго ему ректоромъ, хотя ничего не ѣлъ послѣ нескоро проглоченнаго обѣда вчерашнимъ вечеромъ въ Парижѣ.
Онъ отправился изъ ректората въ Лоукомбъ, въ трактиръ "Розы и Бороны", куда принесли Эстеръ вслѣдъ за тѣмъ, какъ ее вытащили изъ рѣки, и гдѣ производилось слѣдствіе объ утонувшемъ ребенкѣ. Онъ пошелъ туда въ надеждѣ получить свѣденія о человѣкѣ, который спасъ жизнь Эстеръ.
Жизнь была спасена, а разсудокъ могъ вернуться, и онъ хотѣлъ узнать имя человѣка, который спасъ Эстеръ, рискуя собственной жизнью. Онъ полагалъ, что въ трактирѣ "Рощы и Бороны" онъ всего скорѣе получитъ эти свѣденія. Онъ не ошибся. Хозяйка трактира, послѣ словеснаго разсказа о томъ, чему она была свидѣтельницей, вытащила жирное, черное in-quarto, въ которомъ среди хвалебныхъ отзывовъ ея мясу и пиву и многихъ фиктивныхъ счетовъ, поданныхъ яко бы герцогамъ и маркизамъ, знаменитымъ политикамъ и извѣстнымъ преступникамъ, оказалась слѣдующая скромная запись:
"Лоуренсъ Броунъ, 49, Парчментъ-Плэсъ, Иннеръ-Темпль".
Джерардъ списалъ адресъ въ карманную книжку, подарилъ банкнотъ хозяйкѣ "Розы и Короны" для раздачи тѣмъ слугамъ, которые помогали ей въ ночь катастрофы, попрощался съ нею и усѣлся въ экипажъ, прежде нежели она успѣла украдкой взглянуть на банкнотъ и разсыпаться въ благодарностяхъ, увидя, что онъ не пяти, а двадцати-пяти фунтовый.