"Этотъ м-ръ Ганли, должно быть, страшно богатъ, если онъ такъ щедръ,-- размышляла она:-- но все-таки я не вѣрю, чтобы это хорошенькое юное созданіе была его жена. Она бы не бросилась въ воду съ своимъ младенцемъ, еслибы была его женой. Родильная горячка! увѣряетъ докторъ. Разсказывайте! Родильная горячка никогда не заставитъ почтенную замужнюю женщину забыться до такой степени".
Два часа спустя. Джерардъ Гиллерсдонъ сидѣлъ напротивъ Лоуренса Броуна, адвоката, дѣлй котораго очевидно не процвѣтали, въ Иннеръ-Темпль на Парчментъ-Плэсъ.
Комната была бѣдная, почти убогая; адвокатъ былъ человѣкъ лѣтъ около сорока, съ грубыми чертами лица, но проницательными глазами, умнымъ лбомъ и черными волосами, уже подернутыми сѣдиной около висковъ.
Онъ принялъ заявленія благодарности со стороны м-ра Гиллерсдона вѣжливо, но сдержанно. Онъ не придавалъ большого значенія своему поступку. Каждый человѣкъ на его мѣстѣ поступилъ бы такъ же. Ему жаль -- и тутъ лицо его поблѣднѣло,-- что онъ не могъ спасти другую жертву, бѣдную маленькую крошку.
-- Пріятель мой и я услышали слабый дѣтскій крикъ,-- говорилъ онъ,-- и онъ привлекъ наше вниманіе къ тому мѣсту, откуда онъ раздавался, прежде нежели мы услышали плескъ воды. Теченіе въ этомъ мѣстѣ очень быстрое. Женщина всплыла на поверхность и снова погрузилась -- и такъ два раза,-- прежде нежели я успѣлъ ее схватить; но дитя уже было унесено теченіемъ. Тѣло нашли запутавшимся въ кустахъ, на полмили ниже того пункта.
Наступило молчаніе, во время котораго м-ръ Броунъ машинально набивалъ табакомъ пѣнковую трубку, глядя на жалкій огонекъ, горѣвшій въ каминѣ.
-- М-ръ Броунъ,-- началъ вдругъ Джерардъ,-- я очень богатый человѣкъ.
-- Радъ это слышать,-- отвѣчалъ Броунъ.-- Богатство доставляетъ такія утѣшенія, какихъ мы, бѣдняки, не можемъ себѣ и представить.
-- Вы назвали себя бѣднякомъ -- значитъ, не разсердитесь на меня, если я признаю это за фактъ,-- поспѣшно произнесъ Джерардъ.-- Я богатъ, но богатство доставляетъ мнѣ мало радости. Мнѣ уже подписанъ смертный приговоръ. Время тратить деньги для меня скоро минуетъ, и богатство мое перейдетъ въ другія руки. Я пришелъ сюда просить васъ принять отъ меня существенную награду за то, что вы спасли меня отъ бремени, которое было бы для меня нестерпимо -- отъ мысли, что мое отсутствіе изъ Англіи причинило смерть особѣ, которая мнѣ дороже всего въ мірѣ. Дайте мнѣ, будьте добры, чернильницу.
Онъ протянулъ руку къ дрянной фарфоровой чернильницѣ, въ которой торчало съ полдюжины истрепанныхъ перьевъ.