Поѣздка въ Лоукомбъ, возвращеніе въ городъ, письмо отъ Эдиты Чампіонъ.
Онъ нащупалъ въ карманѣ письмо. Да, оно тутъ. Онъ въ третій разъ поспѣшно прочиталъ его. Онъ хотѣлъ убѣдиться въ томъ, что онъ -- свободный человѣкъ.
-- Свободенъ, какъ воздухъ,-- говорилъ онъ себѣ.-- Свободенъ жениться на женщинѣ, которую люблю, свободенъ исправить причиненное ей зло.
Исправить причиненное ей зло! Могъ ли онъ вернуть въ жизни ребенка? Могъ ли онъ вернуть разсудокъ матери! Такое зло неисправимо. Рубцы такихъ ранъ не залечиваются.
Онъ раздумался надъ письмомъ Эдиты, такимъ холоднымъ при всемъ его здравомысліи, и припомнилъ собственное лицо, какъ онъ увидалъ его, отраженнымъ въ зеркалѣ въ первое утро пріѣзда его на флорентинскую виллу. Одного взгляда на это лицо, на которомъ была написана смерть, было довольно, чтобы спугнуть любовь. Онъ презрительно и злобно думалъ теперь объ этой любви, такой требовательной и ревнивой, пока солнце жизни и молодости высоко стояло и свѣтило въ небѣ, и такъ быстро испарившейся, когда сгустились сумерки.
О завѣщаніи, написанномъ наканунѣ, онъ ни разу не вспомнилъ. Этотъ пунктъ оставался пробѣломъ въ его памяти. Точно также онъ не спросилъ и про Джермина. Онъ одѣлся, позавтракалъ и направился въ Лоукомбъ до полудня.
Перемѣны въ положеніи больной не произошло, но докторъ не терялъ надежды. Улучшеніе можетъ быть медленное, но хорошо уже то, что нѣтъ никакого ухудшенія.
-- Время -- единственный цѣлитель, на котораго мы теперь можемъ разсчитывать,-- говорилъ м-ръ Миворъ.
Въ ректорѣ произошла большая перемѣна послѣ получасового конфиденціальнаго разговора съ Джерардомъ; и миссъ Гильстонъ, до сихъ поръ избѣгавшая м-ра Гиллерсдона, приняла его въ своей гостиной и болѣе часу бесѣдовала съ нимъ, радушно принимая его благодарность за всю ея доброту въ Эстеръ.
-- Будьте увѣрены, что я бы сдѣлала то же самое для бѣднѣйшей дѣвушки въ приходѣ,-- говорила миссъ Гильстонъ:-- но должна сознаться, что красота ея и кротость произвели на меня глубокое впечатлѣніе. Бѣдняжка! даже въ худшія минуты, ея рѣчи были таковы, что обнаружили передъ нами всю кротость и непорочность ея натуры. Я могла бы только повторить то, что братъ Офеліи говоритъ о сестрѣ: