-- У насъ фактъ подъ руками, въ письмѣ, написанномъ всего лишь за три дня до его смерти. Вотъ это письмо... онъ взялъ его изъ-подъ бронзоваго преспапь е на столѣ.-- Я прочитаю вамъ отрывокъ изъ него.
Онъ прокашлялся, вздохнулъ и прочиталъ слѣдующее.
"Мой докторъ, намекавшій мнѣ весь послѣдній мѣсяцъ про завѣщаніе, говоритъ мнѣ, что если я хочу составить завѣщаніе, то долженъ сдѣлать это, не теряя времени. Но я не хочу писать завѣщанія. Мое богатство перейдетъ въ тѣ именно руки, какъ мнѣ то желательно, и я могу положиться на то, что мои наслѣдники великодушно поступятъ и съ тѣми, кого я упомянулъ бы въ своемъ завѣщаніи, еслибы могъ настолько совладать съ своими нервами, чтобы его составить. Но для меня это равнозначаще тому, какъ если бы я самъ сталъ сколачивать себѣ гробъ. Я предоставлю отцу вознаградить васъ и м-ра Кранберри, какъ слѣдуетъ, за ваши безкорыстныя заботы о моемъ имуществѣ"... Гмъ, гмъ, гмъ...-- пробормоталъ законовѣдъ, складывая письмо. Дальше читать не стоитъ.
-- Нѣтъ. Но курьезная вещь, что человѣкъ, написавшій эти слова, за три мѣсяца передъ тѣмъ составилъ собственноручно завѣщаніе и засвидѣтельствовалъ его какъ слѣдуетъ въ моемъ присутствіи.
-- Когда это было?
-- Третьяго мая текущаго года.
-- Вы удивляете меня. Вы были однимъ изъ свидѣтелей?
-- Конечно нѣтъ.
-- А почему же вы знаете про завѣщаніе?
-- Я былъ при томъ, какъ оно писалось, и оно было поручено мнѣ на храненіе. Я привезъ его къ вамъ, м-ръ Крафтонъ, съ тѣмъ, чтобы вы оказали мнѣ такую же помощь, какъ, два года тому назадъ, моему глубоко-оплакиваемому другу Джерарду Гиллерсдону.