М-ръ Крафтонъ читалъ яснымъ, отчетливымъ голосомъ и съ большимъ благоговѣніемъ. Завѣщаніе составлено было всего шесть мѣсяцевъ тому назадъ въ Ниццѣ. Оно начиналось длиннымъ перечнемъ даровъ старымъ слугамъ, клеркамъ въ трехъ банкирскихъ домахъ въ Лондонѣ, Марсели и Ниццѣ, многочисленныхъ пожертвованій на благотворительныя дѣла, даровъ м-ру Крафтону и его партнеру, м-ру Кранберри.
Гиллерсдонъ сидѣлъ, вытаращивъ глаза и слушая, какъ раздавались такимъ образомъ тысячи и десятки тысячъ фунтовъ стерлинговъ. Дѣтской больницѣ въ Гретъ-Ормондъ-Стритѣ десять тысячъ; пять тысячъ госпиталю св. Георга; по тысячѣ каждому изъ десяти сиротскихъ пріютовъ; пять тысячъ госпиталю для выздоравливающихъ; три тысячи пріюту для слѣпыхъ. Неужели останется что-нибудь и для него, послѣ такихъ щедрыхъ пожертвованій?
Мѣсто, касающееся его въ завѣщаніи, было, наконецъ, прочитано и оказалось коротко и ясно:
"Въ заключеніе завѣщаю все мое имущество движимое и недвижимое Джерарду Гиллерсдону, младшему сыну достопочтеннаго Эдуарда Гиллерсдона, ректора Гемслейскаго прихода въ Девонѣ, въ благодарность за великодушіе и мужество, съ какимъ онъ спасъ мою жизнь, рискуя своей собственной, на желѣзнодорожной станціи этого города, 14 февраля 1879 г., и назначаю Джемса Крафтона, солиситора, 190, Линкольнъ-Иннъ-Фильдсъ, единственнымъ душеприкащикомъ этого моего завѣщанія".
-- Это щедрая награда за поступокъ, которому я не придавалъ никакого значенія,-- сказалъ Гиллерсдонъ, блѣдный какъ смерть отъ подавленнаго волненія.-- Я видѣлъ молодого человѣка въ Newton-Abbaye, который сдѣлалъ почти то же самое для собаки, которая бѣжала по рельсамъ, запуганная криками сторожей. Этотъ молодой человѣкъ бросился на рельсы и схватилъ собаку передъ самой машиной... чью-то чужую собаку, не его собственную даже. А я... потому что изъ простой гуманности спасъ старика отъ смерти -- да, смерть была неминучая, я знаю, я и самъ подвергался опасности -- но все же вѣдь это была инстинктивная гуманность -- а получаю за это богатство... потому что вѣдь это, полагаю, богатство?
-- Да, м-ръ Гиллерсдонъ, и очень значительное богатство... свыше двухъ милліоновъ, заключающееся въ земляхъ, домахъ, консолидированныхъ бумагахъ, желѣзнодорожныхъ акціяхъ и иныхъ, не считая доли въ барышахъ фирмы Мильфордъ-братья, банкиры въ Лондонѣ, Марсели и Ниццѣ.
Гиллерсдонъ не выдержалъ, услышавъ это. Онъ отвернулся отъ зрителей, принципала и клерка, и изо всей силы старался подавить истерическія слезы, пополамъ съ истерическимъ смѣхомъ.
-- Это черезъ-чуръ нелѣпо!-- проговорилъ онъ, когда нѣсколько успокоился.-- Вчера я былъ въ полномъ отчаяніи. Да правда ли это?-- жалостно спросилъ онъ.-- Вы не дурачите меня?.. вы живые люди, вы оба, не тѣни? Это не сонъ?
Онъ изо всей мочи хлопнулъ рукой по столу такъ, что ушибъ ее.
-- Вотъ это несомнѣнная дѣйствительность!-- пробормоталъ онъ.