-- Великій Боже! Помилуйте, Чампіонъ -- нищій передъ вами. Это просто нелѣпо.
-- Да, оно какъ будто смѣшно выходитъ, согласенъ!-- отвѣчалъ Гиллерсдонъ, задѣтый за живое тѣмъ, какъ она приняла его извѣстіе.-- Бѣдность была, такъ сказать, моимъ métier. Я рожденъ быть прихвостнемъ высшаго свѣта, участвовать въ его удовольствіяхъ во милости другихъ людей, бывать въ знатныхъ домахъ изъ снисхожденія, жить въ дрянныхъ меблированныхъ комнатахъ и находить наиболѣе горячій пріемъ въ клубѣ.
-- Два милліона!-- повторила Эдита.-- Я увѣрена, что у Джемса нѣтъ столько. Два милліона! вы теперь навѣрное женитесь.
-- Неужели? неужели я обязанъ жениться теперь, когда могу пользоваться всѣми удовольствіями холостой жизни?
-- Васъ заставятъ жениться, говорю вамъ,-- отвѣчала она нетерпѣливо:-- вы не знаете женщинъ, у которыхъ есть дочери невѣсты. Вы не знаете, что такое дѣвушки... закоснѣлыя свѣтскія дѣвушки, выѣзжающія въ свѣтъ третью или четвертую зиму... и которымъ нужно найти богатаго мужа. Вы даже представить себѣ не можете, какъ васъ будутъ ловить. Всѣ незамужнія дѣвицы, и старыя и молодыя, будутъ у вашихъ ногъ.
-- Изъ-за моихъ милліоновъ? Неужели женщины такъ корыстолюбивы?
-- Онѣ вынуждены къ этому,-- отвѣчала Эдита Чампіонъ.-- Мы живемъ въ эпоху, когда бѣдность совершенно нестерпима. Человѣкъ долженъ быть богатъ или несчастенъ. Неужели, вы думаете, я пошла бы за м-ра Чампіона, несмотря на всѣ уговоры моей семьи, еслибы у меня хватило мужества быть бѣдной съ вами. Нѣтъ, быть высокорожденной -- значитъ быть богатой. Кто по рожденію принадлежитъ къ избранному обществу, тотъ будетъ мученикомъ безъ богатства. Я часто завидовала женщинамъ, родившимся въ низшемъ кругу, которыя сами ходятъ на рынокъ закупать провизію и носятъ бумажныя перчатки.
-- Да, въ низшихъ сферахъ общества существуетъ извѣстная независимость. Человѣкъ можетъ быть бѣднымъ и не стыдиться этого, если принадлежитъ въ, пролетаріату. Но увѣряю васъ, дорогая м-съ Чампіонъ, я не попадусь на удочку ловкой мамаши или предпріимчивой дѣвицы. Я съумѣю воспользоваться богатствомъ и независимостью.
Эдита вздохнула. Можетъ ли милліонеръ ужиться съ положеніемъ ея раба? Можетъ ли быть милліонеръ тѣмъ, чѣмъ онъ былъ до сихъ поръ для нея? Станетъ ли онъ довольствоваться ухаживаніемъ за ней; будетъ ли всегда легокъ на поминѣ, захочетъ ли слѣдить за нею какъ тѣнь; бывать тамъ, гдѣ она бываетъ, подавать чай дамамъ въ ея пріемные дни, когда, случалось, онъ былъ единственнымъ кавалеромъ среди ея гостей? Станетъ ли онъ привозить ей новыя книги, французскія и нѣмецкія, прочитывать ихъ раньше, чтобы сообщать ей, стоють ли онѣ этого труда, сообщать ей всѣ городскія сплетни? Цѣлыхъ три года онъ былъ для нея вторымъ я; доставлялъ пищу для ея ума и развлекалъ ея досуги. Но станетъ ли онъ теперь играть роль ея сателлита, когда богатство даетъ ему силу самому стать планетой, съ безчисленными женщинами и сателлитами, которые въ свою очередь станутъ вращаться около него?
"Онъ женится,-- рѣшила она про себя.-- Безполезно толковать объ этомъ. Легко было держать его на привязи, когда онъ былъ бѣденъ и неинтересенъ какъ женихъ. Но теперь его заставятъ жениться. Это неизбѣжно".