Экипажъ остановился у Райдингъ-Скуль, и лакей пошелъ за Розой Грешамъ, которая немедленно явилась, легко одѣтая, какъ и подобало по сезону, но раскраснѣвшаяся отъ жары.
-- Мы ѣдемъ обѣдать за городъ,-- объявила Эдита.
-- Вы ангелы. Я до смерти устала. Шиллинговые посѣтители -- ужасный народъ: глазѣютъ, толкаются, требуютъ сдачи и пожираютъ кэкъ такъ, что гадко глядѣть. Я не думаю, что бы нашъ отдѣлъ покрылъ расходы... Какой у васъ сегодня здоровый видъ, м-ръ Гиллерсдонъ! а вчера вы казались совсѣмъ больны, съ провалившимися щеками, блѣдный и замученный.
-- Я думалъ, что долженъ уѣхать и разстаться съ дорогими мнѣ людьми,-- отвѣчалъ Джерардъ.
-- А теперь вы не уѣзжаете?
-- Нѣтъ,-- отвѣчала за него Эдита, со смѣхомъ, звучавшимъ, однако, совсѣмъ не весело.-- Еще бы ему не быть здоровымъ! Хотя по виду онъ все тотъ же, но это уже совсѣмъ иной человѣкъ. Роза, вы сидите напротивъ милліонера.
-- Небо! неужели вы говорите правду, или только шутите?
-- Надѣюсь, что правду. По крайней мѣрѣ, меня увѣрялъ самый серьезный на видъ солиситоръ, что и могу располагать милліонами. И мнѣ нельзя даже поблагодарить человѣка, который мнѣ ихъ предоставилъ, потому что его уже нѣтъ больше въ живыхъ!
-- И подумать, что вы ни разу не посѣтили нашъ базаръ и ни одной пенни не подарили, среди своего благополучія, англиканскимъ сиротамъ!-- воскликнула Роза.