-- Боже! и я увижу Италію прежде чѣмъ умру!
-- Да, и все прекрасное, на что стоитъ только поглядѣть!
-- Отецъ твой уѣхалъ въ Эксетеръ. Какой пріятный сюрпризъ будетъ для него, когда онъ вернется въ обѣду. Но тебѣ не слѣдуетъ ждать до восьми часовъ не ѣвши, послѣ дороги. Я велю подать тебѣ котлетку или жаренаго цыпленка?
-- Нѣтъ, милая мама, мнѣ не хочется ѣсть. Но я видѣлъ чайный приборъ у васъ въ саду подъ вашимъ любимымъ деревомъ...
"And thou in all thy breadth and heiglit
Of foliage, towering sycamore"...
-- О, Джерардъ, это тюльпанное дерево. Твой отецъ смертельно обидится, если услышитъ, что его зовутъ сикоморомъ... Да, тебѣ подадутъ чай и свѣжихъ яицъ.
Она позвонила въ колокольчикъ и приказала подать яицъ въ смятку, горячій кэкъ, настоящій іоркширскій чай -- въ саду.
-- Какое счастіе опять сидѣть здѣсь съ тобой! Ты цѣлый вѣкъ не былъ у насъ, если не считать послѣдняго торопливаго визита на Рождествѣ.
Джерардъ вздохнулъ, сознавая всю справедливость упрека. Всякое лѣто въ послѣдніе годы онъ проводилъ не дома: въ Тиролѣ, въ Швеціи, въ Шотландіи, въ Вестморлэндѣ, въ Карлсбадѣ, вездѣ, куда прихоть м-съ Чампіонъ или "леченіе" м-ра Чампіона привлекали ее и ея сателлита. Онъ велъ не болѣе независимую жизнь, чѣмъ одинъ изъ спутниковъ Юпитера, бывъ вынужденъ вращаться въ орбитѣ своей планеты.