-- Ей было только семнадцать лѣтъ, когда она пріѣхала изъ Германіи.

-- А Давенпортъ сбился съ пути, превратился въ закоснѣлаго пьяницу, не правда ли?

-- Это было невыразимо грустно. Онъ страдалъ запоемъ... и увѣрилъ твоего отца, что у него припадки эпилепсіи и такіе легкіе, что это не мѣшаетъ ему исполнять свои обязанности. Такъ продолжалось годъ; но вотъ однажды съ нимъ случился припадокъ въ церкви. Онъ казался такимъ страннымъ. Мы всѣ были поражены... но никто не догадывался о страшной истинѣ, пока въ одно воскресенье вечеромъ, съ мѣсяцъ послѣ того, какъ его дочь вернулась изъ Германіи, онъ не подошелъ къ каѳедрѣ шатаясь, хватаясь за балюстраду, и не началъ проповѣди въ самыхъ дикихъ выраженіяхъ, съ богохульствомъ и истерическимъ хохотомъ. Отцу твоему пришлось, при помощи одного изъ церковныхъ старостъ, силою удалить его съ каѳедры. Онъ былъ совсѣмъ какъ безумный, но онъ былъ пьянъ, Джерардъ, пьянъ, и въ этомъ была вся бѣда. Онъ пилъ водку или принималъ хлоралъ -- то одно, то другое, поперемѣнно -- въ продолженіе многихъ лѣтъ. Онъ былъ тайный пьяница, этотъ ученый, умный человѣкъ, получившій высшую степень въ Оксфордѣ и котораго Оксфордъ считалъ однимъ изъ своихъ свѣтилъ.

-- Что съ нимъ сталось послѣ того?

-- Ему, конечно, пришлось разстаться съ нами, и такъ какъ отецъ твой не смѣлъ никому его рекомендовать, и притомъ объ его скандальномъ поведеніи разнеслось по всей епархіи, то нельзя было надѣяться на дальнѣйшее пребываніе его въ церкви. Отецъ твой очень жалѣлъ его и далъ ему небольшую сумму денегъ на то, чтобы эмигрировать. Его бывшій ученикъ, лордъ Уольверли, также помогъ ему, и старые университетскіе товарищи, и онъ съ дочерью отправился въ Мельбурнъ. Я ѣздила провожать ихъ въ Плимутъ: мнѣ такъ было жаль бѣдную дѣвушку, и кромѣ того отецъ твой и другіе желали убѣдиться, что Давенпортъ дѣйствительно эмигрируетъ: онъ способенъ былъ дать кораблю отплыть безъ себя. Они отправились на парусномъ суднѣ, биткомъ набитомъ эмигрантами. Они ѣхали во второмъ классѣ, и я какъ теперь вижу ее подъ-руку съ отцомъ, на палубѣ, въ то время, какъ отецъ махалъ мнѣ платкомъ. Она была блѣдна и худа, но очаровательна. Я не могла не думать о томъ: какъ иначе сложилась бы ея жизнь, будь у нея порядочные и состоятельные родители. И однако, я знаю, что она обожала своего несчастнаго отца.

-- Да, очаровательна, безспорно,-- задумчиво проговорилъ Джерардъ.-- И ѣхать въ новый свѣтъ на эмигрантскомъ кораблѣ съ пьянымъ старикомъ, единственнымъ покровителемъ и опорой! Тяжкая доля для очаровательной красавицы, не правда ли, мама? А теперь, я думаю, она въ Лондонѣ и умираетъ съ голоду, добывая скудное пропитаніе работой на швейной машинѣ.

-- Но откуда ты это знаешь, когда ее ты совсѣмъ не узналъ?

-- Вѣдь я сказалъ, что видѣлъ ее во снѣ,-- отвѣчалъ онъ съ насмѣшливой улыбкой.-- Но знаете, мама, я хочу разыскать эту дѣвушку и помочь ей!

-- Тебѣ не слѣдуетъ вмѣшиваться въ ея жизнь, Джерардъ; это можетъ плохо кончиться.

-- О, мама, вотъ вы уже и въ страхѣ! Можно подумать, что я Мефистофель или Фаустъ, тогда какъ я только желаю облегчить положеніе сиротливой дѣвушки. Эстеръ Давенпортъ! Я помню теперь, какою хорошенькой я находилъ ее, но я такъ же мало былъ влюбленъ въ нее, какъ въ Венеру Капитолійскую. Странно, что я не вспомнилъ ея лица, пока вы мнѣ не помогли!