-- Какъ вы блѣдны!-- сказалъ онъ.-- Я былъ пораженъ, услышавъ о нездоровьѣ м-ра Чампіона. Надѣюсь, что нѣтъ ничего серьезнаго?
-- Нѣтъ, онъ серьезно боленъ, очень серьезно!-- сказала она и закрыла лицо руками, между тѣмъ какъ слезы полились сквозь пальцы, унизанные перстнями.-- Я все думаю, какъ онъ былъ добръ ко мнѣ, какъ щедръ, какъ снисходителенъ, и какъ мало я была ему за то благодарна!-- продолжала она съ неподдѣльнымъ чувствомъ.-- Меня беретъ раскаяніе, когда я подумаю о своей замужней жизни.
-- Моя милая Эдита,-- отвѣчалъ онъ, беря ее за руку: -- право же вы къ себѣ несправедливы. Вы ничего не сдѣлали такого, чего бы вамъ слѣдовало стыдиться.
-- Я всегда старалась такъ думать, стоя на колѣняхъ въ церкви,-- сказала она.-- Я убѣждала себя, что ни въ чемъ не виновата. И дѣйствительно, въ сравненіи съ жизнью другихъ женщинъ мнѣ знакомыхъ, моя жизнь казалась безупречной. Но теперь я знаю, что я была дурная жена.
-- Помилуйте, Эдита, вы никогда не преступали своихъ обязанностей. Нѣтъ позора въ нашей дружбѣ. Естественно, что вы и я, будучи оба молодыми и когда-то влюбленными другъ въ друга людьми, находили удовольствіе въ обществѣ одинъ другого. М-ръ Чампіонъ видалъ насъ вмѣстѣ и никогда ничего дурного не подозрѣвалъ.
-- Нѣтъ; онъ совсѣмъ неспособенъ въ ревности или подозрительности. Быть можетъ, потому, что въ сущности никогда не любилъ меня по настоящему; но онъ всегда былъ добръ и снисходителенъ, готовъ исполнить мой малѣйшій капризъ. И теперь я чувствую, что была холодна и неблагодарно равнодушна къ его чувствамъ и наклонностямъ и жила какъ эгоистка.
-- Милая Эдита, увѣряю васъ, что ваши угрызенія совѣсти напрасны. Вы были превосходной женой м-ру Чампіону... Вѣдь онъ не изъ сантиментальныхъ людей, и романическая привязанность могла бы ему только наскучить. Но неужели же дѣло такъ серьезно? Неужели вашъ мужъ опасно боленъ?
-- Онъ безнадеженъ. Онъ можетъ еще прожить годъ, много два. Онъ знаетъ, что здоровье его плохо, и посовѣтовался съ докторомъ въ Брюсселѣ, и тотъ только разстроилъ его своими дурными предсказаніями. Онъ вернулся домой очень встревоженный и прошлымъ вечеромъ послалъ за своимъ домашнимъ врачомъ, и пригласилъ для консультаціи на сегодняшнее утро одного спеціалиста. Оба доктора сказали мнѣ то, чего не посмѣли сказать мужу. Они утѣшали его, бѣдняжку, но мнѣ они сказали правду. Онъ не проживетъ долѣе двухъ лѣтъ. Все, что ихъ наука можетъ сдѣлать, все, что цѣлебные источники и горный воздухъ, и строгій режимъ, и заботливый уходъ могутъ дать -- это продлить его жизнь на годъ или два. Ему всего только пятьдесятъ-девять лѣтъ, Джерардъ, и онъ много потрудился, чтобы пріобрѣсти богатство. Ему тяжело умирать такъ рано.
-- Умирать всегда тяжело,-- отвѣтилъ Джерардъ неопредѣленно.-- Я никогда не думалъ, чтобы м-ръ Чампіонъ могъ умереть, не проживъ до глубокой смерти.
-- И я тоже,-- сказала Эдита:-- Богу извѣстно, что я никогда не разсчитывала на его старость.