-- Ограниченъ!-- перебилъ его Джерминъ:-- въ самомъ дѣлѣ, очень ограниченный доходъ! Восемьдесятъ или девяносто тысячъ въ годъ, если не всѣ сто? Мнѣ кажется, я бы на вашемъ мѣстѣ сталъ экономничать, а не то, чего добраго, попадешь въ рабочій домъ. Владѣя двумя милліонами, теряешь понятіе о размѣрахъ.
-- Денегъ, конечно, довольно на то, чтобы прожить съ толкомъ. Какъ вамъ нравится мой домъ?
-- Я нахожу его совершенствомъ. Вы съумѣли быть оригинальнымъ. Это главное.
-- Пойдемте, я вамъ покажу мою берлогу,-- сказалъ Джерардъ.
Онъ провелъ его въ нижній этажъ, отворилъ дверь и ввелъ Джермина въ покой съ аркой, которая вела въ друіую комнату. Обѣ представляли точную копію тѣхъ покоевъ, въ которыхъ Джерарду привидѣлась Эстеръ Давенпортъ. Цвѣта, форма, матеріалъ -- все было тщательно воспроизведено, такъ какъ воспоминаніе объ этой ночи и ея обстановки сохранилось живѣе, чѣмъ что-либо изъ прошедшей жизни въ умѣ Джерарда.
Тѣ же драпировки изъ темнаго бархата, зеленыя на свѣтѣ и черныя въ тѣни; тотъ же восточный коверъ, богатыхъ, но темныхъ оттѣнковъ; тѣ же или почти тѣ же итальянскія картины: Іуда Тиціана, лѣсная нимфа Гвидо; та же изящная рѣзная конторка и старинные дубовые шкафы.
-- Мои комнаты! Вотъ это удивительно!-- вскричалъ Джерминъ.-- Какой же вы зоркій наблюдатель повседневной жизни! У васъ все, все есть... кромѣ меня.
-- Чернаго мраморнаго бюста? Да, его недостаетъ, но я намѣренъ и его пріобрѣсти.
-- Ну что-жъ, любезный Гиллерсдонъ, подражаніе -- это самая искренняя лесть, и я чувствую себя безконечно польщеннымъ.
-- Прихоть... фантазія, занявшая меня на минуту... и больше ничего. Тѣ полуночные часы, которые я провелъ въ вашихъ комнатахъ, были поворотнымъ пунктомъ въ моей жизни. Я рѣшилъ застрѣлиться въ ту же ночь. Пистолетъ лежалъ заряженный въ футлярѣ. Я все обдумалъ и твердо рѣшился. Богу извѣстно, какъ это вы угадали мою тайну.