-- Нѣтъ, милый, то было милосердіе въ малыхъ размѣрахъ и при затруднительныхъ обстоятельствахъ. Ты можешь дѣйствовать en grand.
-- Только укажите мнѣ, что дѣлать, и я съ удовольствіемъ это сдѣлаю. Вотъ, напримѣръ, Джэкъ Кумберлэндъ знаетъ, что избытокъ моихъ доходовъ къ его услугамъ; но онъ слишкомъ гордъ, чтобы принимать помощь иначе, какъ самую незначительную. Прикажете выстроить ему церковь или богадельню, такую большую, чтобы въ ней помѣстились всѣ престарѣлые нищіе его прихода? Я готовъ дать и сдѣлать что угодно. Еслибы у меня было какое-нибудь сокровище, особенно дорогое моему сердцу, я готовъ былъ бы отказаться отъ него, какъ Поликратъ, который бросилъ свое кольцо въ море.
-- Ахъ, дорогой, я знаю, что сердце у тебя добрѣйшее,-- сказала мать, придвигаясь ближе къ кушеткѣ, на которой лежалъ сынъ, прислонивъ голову къ подушкамъ и съ блѣднымъ лицомъ послѣ вчерашняго оживленнаго, но утомительнаго вечера.-- Но мнѣ грустно думать, что жизнь, которая могла бы быть такой счастливой и такой полезной, лишена одной драгоцѣнной вещи.
-- Чего же это, мама?
-- Религіозныхъ убѣжденій. Сестра твоя сказала мнѣ, что ты никогда больше не ходишь въ церковь, что Христосъ пересталъ быть твоимъ Господомъ и Руководителемъ, что ты и твои друзья называютъ Божественнаго Искупителя деревенскимъ философомъ, опередившимъ свой вѣкъ и безсознательно воспроизведшимъ идеи Платона и нравственность Будды. Ты былъ когда-то такимъ вѣрующимъ и религіознымъ человѣкомъ, Джерардъ, въ тѣ дни, когда пріѣзжалъ домой изъ Итона, и когда мы вмѣстѣ ходили въ церковь и вели такія оживленныя духовныя бесѣды въ рощѣ на прогулкѣ, между полдникомъ и вечерней.
-- Ахъ, мама, то были дни, когда жизнь, была картиной, а не проблемой; дни, когда я еще не начиналъ мыслить. Я полагаю, что опять стану религіозенъ, когда состарѣюсь и перестану мыслить.
XII.
Самымъ энергическимъ помощникомъ въ реформахъ новаго прихода, доставшагося м-ру Кумберлэнду, была лэди Дженъ Бленгеймъ, которая сама много лѣтъ уже трудилась въ этомъ приходѣ и стояла во главѣ клуба и убѣжища для рабочихъ женщинъ, расположеннаго почти-что подъ сѣнью старинной церкви св. Лаврентія.
Леди Дженъ видѣла много ректоровъ и викаріевъ, смѣнявшихъ другъ друга. Она видѣла добрыхъ и вѣрныхъ пастырей; видѣла и такихъ, которые совсѣмъ не умѣли взяться за пастырскій посохъ, и сразу узнала достойнаго человѣка въ новомъ пасторѣ. Она съ сочувствіемъ отнеслась ко всѣмъ задуманнымъ имъ улучшеніямъ и протянула дружескую руку его нареченной невѣстѣ, между тѣмъ какъ викарій съ своей стороны съ жаромъ раздѣлялъ всѣ увлеченія лэди Бленгеймъ и охотно примѣнялъ свой музыкальный талантъ на вечерахъ, которые лэди Бленгеймъ устроивала въ клубѣ.
Имѣть во главѣ прихода человѣка умнаго и съ красивымъ баритономъ, и вдобавокъ съ большимъ репертуаромъ арій изъ ораторій и оперъ -- на такое счастіе она никогда и не разсчитывала, а потому новый викарій могъ неограниченно пользоваться ея дружескими совѣтами. Она была привычнымъ посѣтителемъ самыхъ отчаянныхъ трущобъ и подваловъ, и самыхъ жалкихъ чердаковъ въ околодкѣ, и могла многое сообщить ему о нуждающихся жителяхъ его прихода.