Чтобы сдѣлать удовольствіе сестрѣ и ея жениху, Джерардъ выказывалъ участіе къ клубу лэди Дженъ и отказался даже отъ приглашенія въ одинъ изъ самыхъ знатныхъ домовъ Лондона, гдѣ гостепріимство возведено было на степень тонкаго искусства, и гдѣ министръ -- такая же обычная вещь за обѣдомъ, какъ земляника въ іюлѣ,-- чтобы пообѣдать отварной рыбой и жареной бараниной въ столовой Джака Кумберлэнда вчетверомъ съ нимъ, и сестрой и леди Дженъ.
Мать его уѣхала обратно въ Девонширъ, наглядѣвшись до сыта на все, что только стоило видѣть въ Лондонѣ, и обремененная подарками сына милліонера, всѣми дорогими бездѣлушками и новѣйшими изобрѣтеніями для комфорта или украшенія гостиныхъ и будуаровъ, еще невиданными и неслыханными въ магазинахъ Эксетера.
Онъ безъ огорченія отказался отъ обѣда въ герцогскомъ домѣ, хотя списокъ гостей сіялъ именами высочествъ. Еще прежде чѣмъ разбогатѣть, Гиллерсдонъ хорошо былъ знакомъ со всѣмъ, что Лондонъ можетъ дать по части удовольствій и развлеченій.
Теперь онъ стоялъ на высшей ступенькѣ той лѣстницы, которая ведетъ въ трону, но дворецъ былъ все тотъ же дворецъ, освѣщеніе, музыка, цвѣты, красивыя женщины были все тѣ же, на которыхъ онъ глядѣлъ много сезоновъ подъ рядъ, когда былъ еще ничѣмъ.
Ему бы хотѣлось увидѣть новый свѣтъ, хотѣлось бы, чтобы двери раскрылись передъ нимъ въ такую страну, гдѣ бы все для него было незнакомо. Будь онъ способенъ пройти безъ усталости болѣе шести миль, онъ бы отправился въ центральную Африку. Онъ серьезно подумывалъ о путешествіи въ Японію, на островъ Цейлонъ или даже въ Бирманію... но въ то время, какъ душа его вздыхала по невиданнымъ странамъ, тѣло льнуло въ Майферу и цивилизаціи... къ великой столицѣ, гдѣ для человѣка, поющаго претензію на "франтовство", существуетъ только одинъ шляпный фабрикантъ, одинъ сапожникъ, одинъ портной, одинъ экипажный мастеръ, только одинъ сортъ почтовой бумаги, одинъ клубъ и одни духи; такъ какъ, мимоходомъ будь сказано, хотя бы настоящій франтъ былъ членомъ двадцати клубовъ, но въ дѣйствительности существуетъ только одинъ, который онъ считаетъ достойнымъ себя, тотъ самый, гдѣ набросали черныхъ шаровъ большинству его короткихъ пріятелей.
Простой обѣдъ въ Coro, поданный чисто одѣтой служанкой, въ темной пріемной, отдѣланной дубовыми панелями, бесѣда съ лэди Дженъ объ образѣ жизни и трудѣ дѣвушекъ, которыя приготовляли варенье, и тѣхъ, которыя изготовляли прикладъ для портныхъ,-- это почти равнялось посѣщенію неизвѣстной страны. Все здѣсь было ново для человѣка, который съ того самаго момента, какъ покинулъ университетскую скамью, жилъ исключительно среди людей свѣтскихъ или претендовавшихъ на свѣтскость.
Исторіи, услышанныя имъ сегодня вечеромъ про горе и грѣхъ, про зло и добро, про грубыя преступленія, геройскія усилія, нѣжное самопожертвованіе въ мірѣ, гдѣ царила убійственная нищета, тронули и заинтересовали его сильнѣе, чѣмъ онъ могъ этого ожидать.
Для Джерарда, привыкшаго къ міру, гдѣ царитъ обиліе и роскошь, всѣ эти разсказы объ ужасной нищетѣ, о страданіяхъ, которыя могла бы устранить пятифунтовая бумажка, о роковыхъ болѣзняхъ, которыя могли бы быть предотвращены небольшимъ довольствомъ и комфортомъ, казались ужасными вдвойнѣ,-- ужасными какъ упрекъ для каждаго богатаго человѣка въ Лондонѣ.
И однако, пытаться измѣнить всѣ эти вещи, говорилъ онъ себѣ, все равно, что пытаться остановить прибой св. Лаврентія надъ Ніагарскимъ водопадомъ. Еслибы онъ все свое состояніе бросилъ въ эту бездну нищеты, въ результатѣ оказалось бы однимъ милліонеромъ меньше, а на толпѣ неимущихъ его жертва отразилась бы совсѣмъ нечувствительно.
Но онъ рѣшилъ, сидя въ этой мрачной пріемной комнатѣ, гдѣ солнечный закатъ яснаго майскаго вечера сверкалъ на полированномъ дубѣ панелей, точно на глубокихъ водахъ,-- онъ рѣшилъ, что всѣ эти повѣсти про тяжкія, труженическія жизни онъ выслушаетъ не даромъ... онъ совершитъ нѣчто великое -- когда рѣшитъ, что именно всего нужнѣе -- чтобы ослабить мѣру вѣчной нужды. Будетъ ли то пріютъ или госпиталь, клубъ или богадельня, исправительный или сиротскій домъ, но онъ долженъ что-нибудь создать; что-нибудь для успокоенія своей совѣсти и въ угоду материнской набожности.