Бледная, дрожащая, не в состоянии скрыть сильного волнения, Юлия вскочила.
-- Ради Бога, Бексон, говорите, что случилось? -- прервала она длинную несвязную речь ключницы. -- Кто заболел?
-- Мистер Вильтон, -- ответила старуха. -- Я никогда еще не видела человека в такой сильной горячке.
-- Послали ли вы за доктором? -- по-видимому, спокойно спросила она.
-- Как же! Один из наших конюхов отправился верхом в Гертфорд, но все-таки пройдет с полдня, пока приедет доктор; между тем я приказала Томасу уложить больного в постель и прикладывать ему холодные компрессы к голове.
-- Так он очень болен? -- спросила Юлия.
-- О да, очень. Когда в это утро Томас вошел в комнату мистера Вильтона, он нашел его сидящим у открытого окна и дрожащим от холода, хотя он уже был в горячечном состоянии. Но страннее всего то, что он в бреду постоянно говорит об измене и убийстве: точь-в-точь, как наш бедный Калеб со времени своей болезни.
-- Странно! -- пробормотала Юлия. Дрожь пробежала по телу молодой девушки при мысли, что уже во второй раз человек, до того совершенно здоровый, внезапно заболевает, и что болезнь эта доводит его почти до безумия, вызывая в нем те же мрачные идеи. -- Невольно поверишь в историю о привидениях, которую рассказывает прислуга о пустых покоях северного флигеля, -- прибавила она.
То было печальное утро для Юлии; она прохаживалась из одной комнаты в другую, чтобы рассеяться, но мысли о молодом художнике не покидали ее. Он болен и может быть в опасности. Теперь только поняла она, что этот человек, которому она сначала покровительствовала из сострадания, стал для нее дороже всего в мире. Она поникла головой, и счастливая улыбка озарила лицо ее, как будто добрая фея нашептывала ей: "Ах, Юлия, ты очень хорошо знаешь, что и он тебя любит!" Но она вспомнила, что он болен, может умереть, и сердце ее наполнилось невыразимым страхом. Она бросила в сторону книгу и вышла на площадку. Бессознательно она несколько раз посмотрела на окна комнаты, в которой Левис Вильтон лежал в горячке -- но шторы были опущены, и глубокая тишина, казалось, царствовала в ней. Между тем и мистрисс Мельвиль вышла из замка и присоединилась к Юлии. Хотя присутствие ее было крайне неприятно для молодой девушки, но она принуждена была терпеть его и должна была слушать болтовню своей докучливой компаньонки, тогда как мысли ее были заняты совсем другим. Заметив подъезжающего доктора, Юлия бросилась к нему навстречу.
-- Любезный мистер Грангер, -- сказала она, -- я попрошу вас сказать мне всю правду насчет состояния больного, которого вы сейчас навестите. Если он в опасности, то я немедленно уведомлю моего отца.