Как только Виолетта вошла, дрожа от волнения, мистрисс Тревор не могла удержаться от удивления.
-- Какое прекрасное лицо! -- воскликнула она. -- Милая Теодорина, милая Анастасия, -- обратилась она к дочерям, -- видели ли вы что-нибудь прелестнее этого?
Виолетта и не подозревала даже, что это восклицание относилось к ней; она подошла к даме и сказала ей робко:
-- Мистрисс были столь добры, что позвали меня к себе?
-- Да, моя милая, я звала вас и очарована вами. Я люблю, чтобы все окружающее меня было прекрасно -- мои комнаты, цветы, моя фаянсовая посуда. И вы прекрасны. Красота сделалась для меня так же необходима, как воздух, которым я дышу. Я уверена, что мы сойдемся с вами. Милая Анастасия, не находишь ли ты, что есть сходство между мисс... мисс...
-- Вестфорд, -- пролепетала Виолетта.
-- Мисс Вестфорд и мною? В форме носов, например. Форма носа мисс Вестфорд та самая, которую покойный отец ваш называл чисто греческим типом. Я наперед уверена, моя милая, что вы мне понравитесь. Вы ведь играете на фортепиано, а также можете петь?
-- О да, мистрисс!
Мистрисс Тревор указала рукой, на которой блестели драгоценные камни, на открытый инструмент.
-- Доставьте нам удовольствие послушать вас! -- сказала она.