-- Я скрыла от вас правду, мистрисс? -- воскликнула Виолетта. -- Какую правду?
-- Вы обманным путем вступили в мой дом. Вы скрыли от меня все прошлое вашей несчастной матери.
-- Прошлое моей матери? Что же могла сказать про нее иное, как то, что она лучшая и нежнейшая мать, которую я люблю больше жизни?
-- Несчастная дочь, разве вы не знаете поведения вашей матери до ее вступления в брак с вашим отцом?
-- Мистрисс, что могу я знать о матери своей? И кто осмелился бросить хотя бы тень подозрения на нее?
-- Человек, который, к несчастью, слишком хорошо ее знает, -- ответила мистрисс Тревор. -- Бедное дитя, я почти начинаю верить вам, что вы не знаете истины; но имя вашей матери должно бы быть вам известно?
Яркий румянец покрыл лицо Виолетты, и какое-то чувство испуга овладело ею. Она не знала прежнего имени матери, никогда не говорившей о своем прошлом. Таинственная завеса лежала, казалось, на этом периоде ее жизни; но детская привязанность рассеивала всякие подозрения.
-- С этой минуты я отказываюсь от всех занятий в вашем доме, мистрисс Тревор, -- сказала молодая девушка с негодованием. -- Кто бы ни был тот человек, который осмелился оклеветать мою мать, я объявляю его самым фальшивым и низким существом.
-- Особа, которая рассказала мне печальную историю вашей матери, занимает слишком высокое положение в обществе, чтобы снизойти до клеветы. Она рассказала мне факты, которые, я надеялась, вы будете в состоянии оправдать -- но вы этого не можете. Вы даже не можете назвать имени вашей матери. Но я его знаю, мисс Вестфорд! Ваша мать -- урожденная Понсонби, и отец ее, сэр Джон Понсонби, сердце которого не перенесло позора дочери, выгнал ее из дому.
-- В чем же состоял этот позор, мистрисс Тревор? -- спросила Виолетта. -- Я имею право узнать всю историю вымышленных низостей, которую мог рассказать вам какой-то жалкий клеветник про чистейшую из всех женщин.