16
Швейцар Друрилейнского театра принял карточку и после нескольких замечаний, более или менее дерзких, позвал мальчика и велел ему провести девушку на сцену, где находился директор. Мальчик повел ее по многим темным и сырым коридорам. Наконец они вышли на светлую площадку, где рядом с нагроможденными декорациями стояли несколько мужчин и женщин в бедной одежде. Они принадлежали к низшему классу актеров. Между женщинами, которые отдельными группами прохаживались взад и вперед, Виолетта заметила таких, одежда которых подходила более к одежде высшего класса. Некоторые из них были хороши собой и с презрением смотрели на скромное траурное платье новоприбывшей. Между этими разными группами Виолетте пришлось дожидаться, пока директор подойдет к ней. Он был очень занят, бегал от одного конца обширной сцены к другому, отдавал приказания, хвалил и ругал, смотря по обстоятельствам, отвечал на вопросы, осматривал декорации и, казалось, делал десять дел сразу -- так быстро он переходил от одного предмета к другому.
Мало-помалу глаза Виолетты привыкли к полумраку сцены, освещенной только одним рядом тускло горевших ламп. Когда она уже могла различить окружающие ее предметы, то заметила свое странное положение. Женщины в нарядной одежде постоянно презрительно посматривали на нее, и одна из них наконец заговорила с ней. Она была очень хороша, имела еврейский тип лица, черные глаза и была одета наряднее всех. Ее черное шелковое платье, убранное широкими кружевами, длинным шлейфом волочилось по грязному полу сцены. На плечах ее был накинут кружевной платок, и маленькая шляпка оригинально украшала ее хорошенькую головку.
-- Вы ангажированы? -- спросила она Виолетту. -- Иначе вы не можете здесь оставаться, чужим не позволено входить на сцену.
-- Мне назначили прийти сюда, -- холодно и спокойно ответила Виолетта.
-- Кто?
-- Мистер Мальтраверс.
-- В самом деле! -- воскликнула женщина. -- Так вы, должно быть, ангажированы?
-- Я так полагаю.
-- К чему?