-- Я не говорю про провинціальное общество. Конечно, я могъ бы биткомъ набить свой домъ гостями, еслибы захотѣлъ, и, какъ вы говорите, просорить пропасть денегъ на посѣтителей, которые врядъ ли бы отблагодарили меня за мое гостепріимство. Но я вовсе не желаю общества такого рода. Когда я говорилъ объ одиночествѣ, я разумѣлъ одиночество холостяка. Единственное общество, котораго я желаю, это общество жены, которую бы я любилъ.
Баронетъ съ трудомъ выговорилъ послѣднія слова. Семнадцатилѣтняя дѣвушка не могла бы произнести этихъ торжественныхъ словъ съ большею застѣнчивостью.
Выраженіе лица м-ра Бэна не измѣнилось при этомъ извѣстіи. Съ раннихъ поръ м-ръ Бэнъ вполнѣ подчинилъ себѣ мускулы лица. Они были слишкомъ послушны его волѣ, чтобы выдать его; только его большая, сильная рука ухватилась за рѣшетку стула съ нѣкоторымъ ожесточеніемъ. Но она была заложена за спину, и сэръ Обри не могъ видѣть ея конвульсивнаго движенія.
-- Вы подумываете о женитьбѣ? спросилъ м-ръ Бэнъ, улыбаясь той холодной улыбкой, которая появляется и исчезаетъ по волѣ улыбающагося и грѣетъ не больше, чѣмъ зимній лучъ солнца.
-- Я не только подумываю объ этомъ, Шадракъ,-- я женюсь двадцатаго августа.
-- Нынѣшняго года?
-- Разумѣется. Неужели вы думаете, что я отложу свою свадьбу на годъ. Зачѣмъ я стану медлить?
-- Конечно, конечно... незачѣмъ, если смотрѣть на это съ дѣловой стороны. Но рѣшеніе ваше немного неожиданно. Вы, безъ сомнѣнія, давно уже знакомы съ этой лэди.
-- Такъ давно, что успѣлъ ее полюбить.
-- Будетъ ли дерзостью съ моей стороны спросить: кто она?