Шадракъ Бэнъ былъ человѣкъ того неопредѣленнаго возраста, который иногда величаютъ цвѣтущимъ. Время еще не провело морщинъ на лбу поземельнаго агента, отличавшагося разсчетливостью и толковостью, которыя помогаютъ наживать деньгу. Его жесткіе, сѣрые глаза свѣтились здоровьемъ; темные волосы еще густыми прядями ложились вокругъ головы; цвѣтъ лица былъ смуглый, не непріятный на видъ, и больше говорилъ о долгихъ прогулкахъ по свѣжему, утреннему воздуху, чѣмъ о занятіяхъ при полуночной лампѣ. Онъ былъ высокъ, широкоплечъ, крѣпко скроенъ и, подобно сатанѣ Мильтона, возвышался какъ башня среди другихъ людей. Онъ хорошо одѣвался, но скорѣе какъ мелкій сквайръ, чѣмъ чопорный юристъ. Онъ любилъ, когда привратники на желѣзныхъ дорогахъ и фермеры величали его "сквайромъ". У него были густые, темные бакенбарды и гладко выбритые губы и подбородокъ; онъ носилъ голубой галстухъ и плетеную кожаную цѣпочку у часовъ.
Онъ поспѣшно всталъ при видѣ своего патрона, выдвинулъ впередъ покойное кресло и затворилъ дверь, сообщавшуюся съ задней конторой, изъ которой доносился скрипъ перьевъ, когда входилъ баронетъ.
-- Вотъ неожиданная честь, сэръ Обри, проговорилъ онъ веселымъ тономъ, между тѣмъ какъ баронетъ пожималъ ему руку.
Сэръ Обри не всегда такъ любезно привѣтствовалъ своего агента; большею частью онъ считалъ вполнѣ достаточнымъ кивнуть ему головой, и м-ръ Бэнъ никогда не позволялъ себѣ фамильярничать съ своимъ патрономъ, если послѣдній не поощрялъ его къ этому. Онъ принималъ снисхожденіе сэра Обри, какъ мудрые язычники принимали дары боговъ. Но сегодня его принципалъ былъ необыкновенно привѣтливъ, и м-ръ Бэнъ заключилъ, что это не спроста.
-- Я завтракаю въ семь часовъ утра круглый годъ, сказалъ, м-ръ Бэнъ, между тѣмъ, какъ его посѣтитель усаживался въ креслѣ; но кто же могъ ожидать васъ въ Монкгемптонъ раньше двѣнадцати часовъ.
-- Я пріѣхалъ такъ рано потому, что мнѣ надо сообщить вамъ нѣчто особенное, Бэнъ, отвѣчалъ баронетъ, играя кисточкой своего хлыста. Я не думаю, чтобъ это изумило васъ, потому что рано или поздно этого слѣдовало ожидать. Хотя бы человѣкъ и дожилъ до... гм! пятидесяти или шестидесяти лѣтъ... но нѣтъ никакого основанія ему оканчивать дни свои въ одиночествѣ.
Шадракъ Бэнъ выронилъ карандашъ изъ рукъ и пристально поглядѣлъ на патрона своими проницательными, сѣрыми глазами, тѣми глазами, которымъ проницательность придаетъ особенную выразительность. М-ръ Бэну пришло въ голову, не свихнулъ ли нѣсколько баронетъ въ умѣ, подобно Мордреду, у котораго голова не считалась въ порядкѣ. Онъ, должно быть, спятилъ бѣдный, старый джентльменъ, и собирается поступить въ монастырь или какую-нибудь секту.
-- Вамъ вовсе нѣтъ надобности уединяться въ Перріамѣ, сэръ Обри, сказалъ м-ръ Бэнъ; люди съ удовольствіемъ станутъ посѣщать васъ, если вы ихъ пригласите. Конечно, гостепріимство или открытый домъ, какъ это говорится, стоитъ пропасть денегъ, денегъ, которыя было бы полезнѣе употребить на округленіе помѣстья, какъ это дѣлывалъ вашъ батюшка. Вотъ, напримѣръ, ферма Комба должна поступить въ продажу, когда умретъ старый Паркеръ... а эта ферма, какъ вамъ извѣстно, сэръ Обри, смежна съ нашей землей въ Уэпшотѣ и была бы хорошимъ пріобрѣтеніемъ для помѣстья.
-- Мы поговоримъ о Комбѣ, когда ферма поступитъ въ продажу, отвѣчалъ сэръ Обри съ легкимъ недовольствомъ въ голосѣ.
Онъ находилъ, что его управляющій могъ бы быть понятливѣе.