Рѣдко доводилось Шадраку Бэну посвящать столько времени на размышленіе -- на думы, расширявшія узкій кругъ настоящаго и переносившія въ широкую и туманную даль будущаго,-- какъ въ это утро. Онъ ничего не наработалъ, не приготовилъ груды рѣзкихъ, короткихъ, рѣшительныхъ писемъ для копировальной машины, которыя служили бы нагляднымъ доказательствомъ, что утро его не пропало даромъ, когда звонъ фамильнаго колокола возвѣстилъ объ обѣденномъ часѣ. Онъ вскочилъ со стула съ удивленнымъ взглядомъ и поспѣшилъ вымыть руки въ своей уборной, устроенной въ маленькой комнаткѣ, позади конторы, занимаемой клерками.
Въ Монкгемптонѣ существовалъ обычай -- непреложный какъ еврейскій законъ,-- чтобы среднее сословіе, простые респектабельные люди, гордившіеся своей простотой и респектабельностью, обѣдали въ часъ пополудни. Хотя бы аппетитъ и измѣнялъ человѣку, но въ этотъ именно часъ семейный столъ устанавливался простой, но питательной пищей. Люди, гонявшіеся за модой или за такъ-называемой комильфотностью, могли обѣдать и позже, могли величать безпорядочную, торопливую трапезу среди дня полдникомъ, а ранній ужинъ -- въ семь часовъ вечера -- обѣдомъ, и называть это -- жить по модѣ. Но, поступая такимъ образомъ, они обособлялись, отъ тѣхъ гордыхъ бюргеровъ, которые упорно слѣдовали обычаямъ предковъ. М-ръ Бэнъ принадлежалъ въ старой школѣ, и хотя дочери его выказывали поползновенія къ позднимъ обѣдамъ и прогулкамъ верхомъ, но эти поползновенія были подавлены при первомъ же ихъ проявленіи. Ни Матильда-Дженъ, ни Клара-Луиза не осмѣливались высказывать ихъ въ присутствіи отца.
Столовая -- та самая комната, которой пунцовые шерстяного дама занавѣсы видны были съ улицы, была удобная, четырехугольная комната, со стѣнами, обшитыми панелями, окрашенными и отдѣланными подъ темный дубъ и увѣшаны фамильными портретами, на которыхъ короткія таліи и пышныя прически, жилеты гороховаго цвѣта, массивныя золотыя цѣпи и ужасающіе жабо эпохи Георга и Вильяма увѣковѣчены были въ назиданіе потомству. Мебель была той же эпохи и такъ же прочна, какъ и безобразна. Серебро, красовавшееся за тщательно накрытымъ столомъ, было тяжелаго пуританскаго фасона. Фаянсовая посуда, голландская скатерть безукоризненной чистоты -- все указывало на честное, бюргерское довольство, не гоняющееся за измѣненіями моды, на хозяйство, идущее изо дня въ день по разъ установленному, двадцать лѣтъ тому назадъ, образцу.
Будь у м-ра Бэна эпикурейскія наклонности, онъ могъ бы возроптать на мирное однообразіе его ежедневнаго обѣда. Нескончаемый рядъ бараньихъ окороковъ и частей говядины случайно разнообразился жареной свининой, праздничной телятиной, рождественскимъ гусемъ и воскреснымъ говяжьимъ пирогомъ. Но не будучи человѣкомъ вполнѣ интеллигентнымъ, м-ръ Бэнъ отнюдь не былъ человѣкомъ чувственнымъ, и лишь бы ему было чѣмъ утолить свой голодъ, а то онъ не заботился, какого сорта мясо поглощаетъ. Мясо было хорошо зажарено и чисто подано, картофель впору сваренъ, и у кухарки были свои рецепты для изготовленія питательныхъ, старинныхъ, англійскихъ пуддвиговъ, скрапшвавшихъ обѣдъ. Въ хозяйствѣ Бэновъ пуддинги допускались время отъ времени. Они могли бы позволить себѣ кушать пуддинги и каждый день, но только, по мнѣнію миссисъ Бэнъ, смотрѣвшей на жизнь съ набожной точки зрѣнія, ѣсть каждый день пуддинги, значило ублажать свою плоть. Лица юнѣйшихъ членовъ семьи всегда вытягивались въ тѣ дни, когда не бывало пуддинговъ, и миссисъ Бэнъ сознавала, что эти лишенія, повторявшіяся круглый годъ, служатъ на пользу ея чадамъ. Предусмотрительной женой и заботливой матерью стариннаго пуританскаго типа была эта миссисъ Бэнъ, и ея супругъ сознавалъ, что пріобрѣлъ сокровище въ Луизѣ Поукеръ, даже оставивъ въ сторонѣ шесть тысячъ фунтовъ приданаго, которыя онъ получилъ за ней. Къ несчастію, въ послѣдніе три года миссисъ Бэнъ все больше хворала -- зимой вынуждена была носить респираторъ, не смѣла выходить на улицу послѣ солнечнаго заката, даже лѣтомъ должна была ложиться рано спать и страдала отъ сложной болѣзни въ легкихъ и въ горлѣ. Домашній докторъ не скрывалъ, что болѣзнь могла привести къ роковому концу, но она мужественно выносила ее, и зорко наблюдала за домомъ мужа даже и тогда, когда болѣзнь удерживала ее въ спальной. Лѣто было благопріятнымъ временемъ для миссисъ Бэнъ, и пока стояла теплая погода, она оказывалась довольно бодрой, засѣдала во главѣ стола и накладывала кушанья для семерыхъ здоровыхъ сыновей и дочерей, такъ какъ м-ръ Бэнъ не желалъ тревожиться изъ-за аппетита этихъ молодыхъ птенцовъ. Онъ любилъ обозрѣвать свой утренній трудъ и составлять планы послѣобѣденныхъ занятій, пока поглощалъ свой обѣдъ.
Миссисъ Бэнъ была маленькая, блѣдная женщина съ честнымъ, умнымъ лицомъ и темными глазами съ мягкимъ выраженіемъ. Она никогда не была хорошенькой, и слабое здоровье отмѣтило печатью разрушенія ея блѣдное лицо; но она казалась тѣмъ, чѣмъ и была, то-есть хорошей женщиной. Дѣти любили ее, не взирая на ея пуританскія замашки, требовавшія много самоотреченія отъ молодежи, а мужъ уважалъ ее.
Сегодня глаза дома ѣлъ съ меньшимъ аппетитомъ, чѣмъ обыкновенно. М-ръ Бэнъ такъ лѣниво дѣйствовалъ вилкой и ножемъ, что привлекъ вниманіе своего семейства.
-- Здоровы ли вы, папа? спросила Матильда-Дженъ, старшая дочь;-- вы почти ничего не кушаете.
-- Надѣюсь, что говядина не пережарена, спросила хозяйка съ ласковой заботливостью. Я всегда приказывала Бэтси жарить ее въ соку. А сегодня попался отличный кусокъ. Онъ вѣсилъ пятнадцать футовъ одиннадцать золотниковъ. Я сама видѣла.
-- Говядина очень хороша, но я не очень голоденъ, да и обѣдъ нашъ долженъ послужить мнѣ вмѣсто полдника. Я обѣдаю у сэра Обри въ семь часовъ.
-- Новый контрактъ, должно быть.