-- Надѣюсь, что нѣтъ, сэръ Обри. Я выбирала только такія вещи, какія вы бы могли одобрить, отвѣчала поспѣшно дѣвушка, со слезами оскорбленной гордости на глазахъ.
-- Радость моя, пожалуйста не думайте, что я сержусь на васъ, закричалъ баронетъ, тронутый взоромъ этихъ милыхъ глазъ, омраченныхъ слезами. Деньги ваши, и вы могли дѣлать съ ними все, что хотѣли. Я завтра утромъ закажу чемоданы.
До сихъ поръ онъ сдѣлалъ ей только одинъ подарокъ, кромѣ утилитарнаго дара -- ста фунтовъ. Его единственный подарокъ заключался въ старомодномъ брильянтовомъ кольцѣ, принадлежавшемъ его матери; брильянты отдѣланы были въ потемнѣвшее отъ времени серебро. Безъ сомнѣнія, это былъ лишь залогъ тѣхъ сокровищъ, которыя онъ впослѣдствіи повергнетъ къ ея ногамъ.
Наступилъ день свадьбы... Взошло туманное августовское утро; холмы и рощи вокругъ Гедингема окутаны были легкой лѣтней дымкой паровъ, которые медленно разсѣялись передъ богомъ дня. До слуха Сильвіи доносились веселые голоса жнецовъ изъ сосѣдняго поля, и она завидовала ихъ безпечной свободѣ. Они не собирались вѣнчаться. Они не переживали самаго страшнаго дня своей жизни. Они не собирались сковать свою волю, закрѣпивъ себя навсегда за незнакомымъ господиномъ.
Только на самомъ рубежѣ, отдѣлявшемъ ее отъ новой жизни, Сильвія оглянулась на то, что дѣлала. Она одѣлась безъ посторонней помощи въ бѣлое шелковое подвѣнечное платье, и сама удивилась своей красотѣ, отражавшейся въ зеркалѣ. Блестящая, жемчужно-бѣлая ткань, столь невыгодная для менѣе красивыхъ лицъ, пристала къ ней, какъ лепестки въ лиліи. Но въ эту послѣднюю минуту она сознала, что ея подвѣнечное платье слишкомъ нарядно для предстоящаго вѣнца. Не было ни подружекъ, ни гостей, ни параднаго завтрака. Она должна была пройти черезъ садъ въ церковь подъ руку съ отцемъ; никто и не увидитъ, не полюбуется ею; въ ризницѣ ее встрѣтятъ сэръ Обри и м-ръ Бэнъ, и тотчасъ, по окончаніи церемоніи, она переодѣнется въ дорожное платье и отправится на Монкгемптонскую станцію вмѣстѣ съ своимъ пожилымъ супругомъ. Не такой вѣнецъ рисовался ей въ мечтахъ, когда она была невѣстой Эдмонда Стендена. Въ этихъ смутныхъ дѣвическихъ мечтахъ ей рисовалась веселая и свѣтлая картина вѣнчанія, восхищенные взоры ея деревенскихъ подружекъ, ученики и ученицы, усыпающіе ея путь цвѣтами.
"Этотъ чудесный нарядъ пропадетъ даромъ,-- думала она съ недовольнымъ вздохомъ.-- Никто не увидитъ его, кромѣ пап а и сэра Обри, да управляющаго. Я могла бы и сберечь потраченныя на него деньги; но право, такъ странно было бы вѣнчаться въ цвѣтномъ платьѣ".
Отецъ сдѣлалъ ей нѣсколько замѣчаній обезкураживающаго свойства, когда она сходила съ лѣстницы въ своемъ блистательномъ нарядѣ.
-- Тебѣ бы лучше вѣнчаться въ дорожномъ платьѣ, сказалъ онъ: этотъ бѣлый нарядъ совсѣмъ некстати при скромномъ вѣнчаньи. Сэръ Обри желалъ уѣхать прямо изъ церкви.
Сильвія разсердилась, но подумала съ удовольствіемъ, что отецъ врядъ ли рѣшится критиковать ея дѣйствія, когда она станетъ леди Перріамъ.
-- Я въ какихъ-нибудь десять минутъ переодѣнусь, отвѣчала она. Соръ Обри долженъ подождать.