М-ръ Стимпсонъ нахмурился при этомъ извѣстіи, но вскорѣ опять развеселился. Докторъ обязанъ быть всегда веселымъ. Онъ долженъ составлять пріятный контрастъ съ тоскливостью болѣзненныхъ одровъ и неизлечимыхъ болѣзней.
Сильвія просидѣла нѣсколько времени одна, по уходѣ доктора, погруженная въ глубокое раздумье. Временами, въ разгаръ болѣзни сэра Обри, сквозь мракъ комнаты больного, появлялась далеко-далеко на горизонтѣ звѣзда недоброй надежды. Что, если конецъ былъ ближе, чѣмъ она ожидала? Что, если мужу ея суждено умереть въ непродолжительномъ времени, и она станетъ свободной, и ей можно будетъ выдти замужъ за Эдмонда Стендена?
Но въ ея юной жизни смерть была до сихъ поръ незнакомымъ явленіемъ. Она не могла думать о ней такъ спокойно, какъ тѣ, которые привыкли въ ея роковымъ посѣщеніямъ. Она съ дрожью думала о темной безднѣ, о таинственной, непроницаемой могилѣ, которая лежала между ней и свободой.
Сэръ Обри былъ тираномъ, но безсознательнымъ. Онъ никогда не былъ съ нею неласковъ намѣренно. Онъ старался размѣрить ея молодую жизнь сообразно съ своимъ скучнымъ существованіемъ; онъ давилъ всѣ стремленія молодости, стремящейся къ развлеченію; онъ сдѣлалъ жизнь Сильвіи ей въ тягость, но онъ былъ добръ по-своему. Ей казалось почти невозможнымъ желать его смерти.
"Я не желаю ему смерти,-- говорила она самой себѣ, когда этотъ возможный исходъ представлялся ей, какъ надежда,-- но если онъ умретъ, я верну свою любовь... свою первую и единственную любовь. Я заставлю его простить меня, хотя я и много виновата передъ нимъ. Я снова заставлю его увѣровать въ меня, хотя и обманула его довѣріе. Я знаю, что въ моей власти снова привлечь его въ себѣ."
ГЛАВА XXXV.
Разбитъ параличомъ.
Въ первыхъ числахъ марта сэръ Обри оставилъ свою комнату. Докторъ рѣшилъ, что онъ настолько здоровъ, что можетъ проводить нѣсколько часовъ въ гостиной и даже прокатиться въ желтой коляскѣ въ солнечный день, когда не будетъ вѣтра.
Онъ былъ очень радъ воспользоваться этимъ позволеніемъ и поспѣшно снялъ костюмъ больного, одѣлся съ обычной тщательностью и появился въ салонѣ съ тѣмъ изящнымъ и аристократическимъ видомъ, который придавалъ ему сходство съ портретомъ Вандейка въ современномъ костюмѣ.
Онъ вѣжливо поблагодарилъ Сильвію за вниманіе, которое она оказывала ему во время его болѣзни, и былъ добрѣе съ ней, чѣмъ обыкновенно, не критиковалъ ея поведеніе въ мелочахъ и не читалъ ей нравоученій.