"Преданная вамъ,
"Сильвія Перріамъ, рожденная Керью".
Подписавъ и запечатавъ это письмо, лэди Перріамъ поглядѣла на часы. Оставалось ровно столько времени, чтобы грумъ успѣлъ отвезти письмо на Монкгемптонскую почту, которая не отходила раньше половины десятаго. Теперь было четверть девятаго. Она позвонила и отдала горничной письмо съ приказаніемъ немедленно отправить его въ Монкгемптонъ. Горничная унесла письмо. Тогда Сильвія придвинула свое кресло къ камину и усѣлась, глядя въ огонь и размышляя о томъ, что сдѣлала.
"Желала бы я знать, благоразумно ли я поступила? спрашивала она самое себя. Конечно, женщина, которая такъ много выстрадала, какъ это бѣдное созданіе, должна была набраться ума-разума. Дать ей пристанище -- будетъ доброе дѣло, и можетъ наступить день, когда я буду нуждаться въ преданномъ человѣкѣ".
Сильвія почти не думала о своемъ мужѣ, пока писала письмо. Теперь она встала, отворила дверь, которая вела въ спальную баронета, и заглянула въ нее.
Сэръ Обри лежалъ и дремалъ; блѣдное лицо его то озарялось пламенемъ камина, то оставалось во мракѣ. Гапленъ сидѣлъ на покойномъ креслѣ возлѣ кровати и читалъ газету при свѣтѣ лампы съ абажуромъ, отъ которой больного отдѣлялъ тяжелый пологъ кровати. У камина виднѣлась скорчившаяся фигура Мордреда Перріама. Онъ прокрался въ комнату сэра Обри безъ шума, точно собака, и ему позволили въ ней остаться незамѣченнымъ.
ГЛАВА XXXVII.
Мнѣніе д-ра Кроу.
Д-ръ Кроу, лондонскій врачъ, прибылъ въ Перріамъ подъ-вечеръ слѣдующаго дня. Онъ былъ великій знатокъ въ болѣзняхъ патриціевъ и пріобрѣлъ право лечить аристократію поземельную и коммерческую, духовную и юридическую; если же болѣзнь оказывалась неизлечимой, то помогалъ прилично перешагнуть изъ здѣшней жизни въ невѣдомый, загробный міръ. Онъ былъ плечистый господинъ, съ умнымъ лицомъ, большимъ лбомъ, широкимъ, съ крупными чертами, лицомъ и черными глазами, блескъ которыхъ не потухъ ни отъ лѣтъ, ни отъ ученыхъ трудовъ и занятій.
Онъ пріѣхалъ за двѣсти миль, чтобы поглядѣть на сэра Перріама; но четверть часа, проведенныхъ въ комнатѣ больного и десять минутъ, посвященныхъ на консультацію съ м-ромъ Стимпсономъ -- вотъ все время, какое онъ могъ удѣлить въ данномъ случаѣ. Что было имъ высказано въ эти десять минутъ, о томъ зналъ одинъ м-ръ Стимпсонъ. Но когда онъ вышелъ изъ уборной, гдѣ происходила эта краткая конференція, лэди Перріамъ появилась изъ темнаго корридора и пересѣкла дорогу великому врачу.