-- Доброй ночи, милэди.
-- Вы вступите въ должность тотчасъ, какъ отобѣдаете.
-- Слушаю, милэди; м-ръ Стимпсонъ разсказалъ мнѣ, что я должна дѣлать.
Лэди Перріамъ вѣжливо кивнула головой, и новая сидѣлка удалилась.
Марта провела миссисъ Картеръ по той же галлереѣ и ввела ее въ хорошо убранную спальную. Огонь весело горѣлъ въ каминѣ и къ нему придвинуть былъ круглый столъ, покрытый безукоризненной чистоты голландской скатертью, на которомъ стояли чайный приборъ и блюда съ мясомъ. Этотъ комфортъ сильно поразилъ миссисъ Картеръ. Когда служанка оставила ее наединѣ, она сидѣла нѣсколько времени, оглядывая все кругомъ съ удивленіемъ. Такой комфортъ представлялся ей сномъ.
"Неужели я въ самомъ дѣлѣ буду жить въ этомъ домѣ? думала она, не смѣя вѣрить своему благополучію: буду жить съ моей дочерью и видѣть ее каждый день, и совсѣмъ тѣмъ никогда не посмѣю прижать ее къ своему сердцу, никогда не посмѣю сказать: "дитя мое, я твоя мать!"
ГЛАВА XXXVIIІ.
Наслѣдникъ Перріама.
Недѣли и мѣсяцы проходили, а здоровье сэра Обри Перріама не улучшалось и не ухудшалось. Когда его разбилъ параличъ, онъ казался въ цвѣтѣ лѣтъ. Теперь онъ сталъ безпомощнымъ и совсѣмъ старымъ на видъ человѣкомъ. Умъ его, нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ ясно понимавшій тотъ ограниченный крутъ понятій, которыя ему были доступны, теперь сталъ смутенъ и тупъ. Сэръ Обри не былъ безумнымъ: у него не проявлялось дикихъ фантазій, странныхъ представленій. Отуманенный мозгъ не рисовалъ ему фантастическихъ видѣній. Онъ не велъ таинственныхъ переговоровъ съ невидимыми собесѣдниками, не призывалъ тѣней изъ міра призраковъ. Онъ сталъ только безтолковымъ старикомъ, безпамятнымъ, безучастнымъ во всему, кромѣ нѣкоторыхъ мелочей своего однообразнаго существованія.
Онъ, отличавшійся нѣкогда вѣжливостью и спокойствіемъ манеръ, сталъ теперь раздражительнымъ и капризнымъ, себялюбивымъ и требовательнымъ. Не сознавая непомѣрности своихъ требованій, онъ держалъ свою молодую жену вѣчной плѣнницей въ его спальной и лишалъ ее всякаго сношенія съ внѣшнимъ міромъ, кромѣ тѣхъ часовъ, когда она медленно прохаживалась взадъ и впередъ по террасѣ, возлѣ кресла, въ которомъ его возили, надъ тѣмъ мирнымъ убѣжищемъ, гдѣ его ожидалъ фамильный склепъ.