-- Съ тобой останется Клара-Луиза, когда я уѣду,-- прибавилъ Шадракъ, и миссисъ Бэнъ смиренно покорилась разлукѣ съ мужемъ, какъ печальной необходимости.
Хотя м-ръ Бэнъ сгаралъ нетерпѣніемъ оставить Каннъ, однако не поѣхалъ прямо въ Монкгепмтонъ. Онъ много слышалъ о Парижѣ отъ своихъ земляковъ, болѣе преданныхъ удовольствіямъ, чѣмъ онъ самъ, людей, считавшихъ верхомъ блаженства недѣльное пребываніе въ веселой столицѣ Франціи, блаженствомъ, вознаграждавшимъ за цѣлые годы скучной провинціальной канители. До сихъ поръ м-ръ Бэнъ только урывками видалъ чудный городъ. Но теперь онъ рѣшился пожертвовать четырьмя или пятью днями для того, чтобы вполнѣ насладиться всѣми тѣми увеселеніями въ видѣ обѣдовъ въ ресторанахъ, café-chantants, театральныхъ зрѣлищъ и такъ далѣе, которыя его монкгемптонскіе знакомые превозносили до небесъ. Онъ желалъ убѣдиться, дѣйствительно ли обѣдъ въ какомъ-нибудь извѣстномъ ресторанѣ представляетъ нѣчто въ родѣ амброзіи и нектара. Онъ желалъ услышать Терезу и повидать зрѣлища, напоминавшія славу императорскаго Рима; словомъ,-- онъ хотѣлъ имѣть право сказать: "Я также жилъ". Лично онъ мало вообще придавалъ цѣны развлеченіямъ, но не хотѣлъ отставать отъ своихъ сосѣдей въ познаніи жизни.
Такимъ образомъ, не проронивъ ни слова о своемъ намѣреніи миссисъ Бэнъ, чтобы эта кроткая душа не могла огорчаться мыслію о томъ, что онъ предпочитаетъ разсѣяніе столицы ея обществу, Шадракъ уѣхалъ изъ Канна въ Парижъ, разсчитывая остановиться тамъ въ одномъ изъ отелей, рекомендованныхъ ему Томомъ Уэсттропомъ, аукціонистомъ, однимъ изъ забубенныхъ головъ въ Монкгемптонѣ. Такъ какъ онъ ничего не сказалъ о своей поѣздкѣ въ Каннѣ, то намѣревался умолчать о ней и въ Монкгемптонѣ; и самое большее,-- еслибы пришлось упомянуть о Парижѣ, то ограничиться замѣчаніемъ, что онъ былъ тамъ по дѣлу. Не трудно было назвать какого-нибудь мнимаго кліента, яко бы задержавшаго его.
М-ръ Бэнъ остановился въ отелѣ, столь усердно рекомендованномъ ему м-ръ Уэсттропомъ. Оказалось, что это было довольно мрачное жилище, отнюдь не соотвѣтствовавшее восторженнымъ описаніямъ аукціониста, который, быть можетъ, безсознательно вносилъ въ частныя рѣчи краснорѣчіе аукціона. Спальня, отведенная м-ру Бэну въ нижнемъ этажѣ, выходила окнами на какой-то мрачный дворъ. Столовая, гдѣ м-ръ Бэнъ уединённо завтракалъ бифштексомъ и варенымъ картофелемъ, не была веселой комнатой. Вообще м-ръ Бэнъ подумалъ, что онъ видалъ много англійскихъ гостинницъ, болѣе привлекательныхъ на видъ, чѣмъ этотъ знаменитый отель.
Онъ усердно предавался всѣмъ парижскимъ увеселеніямъ, посѣщалъ гулянья въ Елисейскихъ поляхъ, слушалъ Терезу и Лолоту, обѣдалъ по ресторанамъ, разстроилъ себѣ желудокъ новыми соусами и непривычными винами, и въ четыре дня Парижъ успѣлъ надоѣсть ему хуже горькой рѣдьки. Онъ отправился домой, страстно желая увидѣть снова Монкгемптонъ, свою контору, свой желѣзный сундукъ, свои папки съ бумагами и письмами. Послѣ шумной суеты блестящей столицы, родной городъ казался ему самымъ мирнымъ и уютнымъ уголкомъ въ свѣтѣ.
Письма его клерка были вполнѣ удовлетворительны, и онъ ѣхалъ домой безъ всякой тревоги, не предполагая, чтобы въ его отсутствіе могло случиться что-нибудь непріятное.
Онъ не предупредилъ о своемъ пріѣздѣ домашнихъ, и поэтому за нимъ не выслали кабріолета на станцію, когда онъ прибылъ въ Монкгемптонъ, въ пять часовъ пополудни, пробывъ въ дорогѣ съ семи часовъ вечера.
Онъ оставилъ свой багажъ на станціи, приказавъ прислать его къ себѣ съ носильщикомъ, и пѣшкомъ дошелъ до дому, отворилъ дверь и вошелъ. Въ домѣ все было убрано и прибрано, все казалось на мѣстѣ и какъ слѣдуетъ. "Худого навѣрное ничего не случилось", подумалъ онъ.
Въ этотъ часъ въ домахъ средней руки всегда пьютъ чай, отдыхая отъ дневныхъ трудовъ и заботъ. М-ръ Бэнъ прошелъ въ столовую, весело освѣщенную газомъ и яркимъ огнемъ въ каминѣ. Здоровая семья юныхъ Бэновъ была собрана вокругъ большого стола, за которымъ предсѣдательствовала Матильда-Дженъ; Гомфри, второй сынъ, кололъ сахаръ, между тѣмъ, какъ Марія, третья дочь рѣзала кэкъ такого незатѣйливаго вида, что еслибы не изюминки, попадавшіяся въ немъ, то его можно было бы принять за хлѣбъ.
Паукеръ, малый съ роскошными замашками, стоялъ на колѣняхъ передъ огнемъ, поджаривая пирожки, купленные на собственныя деньги, такъ какъ миссисъ Бэнъ считала пирожки вреднымъ для желудка и грѣшнымъ лакомствомъ.