М-ру Генцлейну отданъ былъ приказъ доставить все необходимое въ должномъ количествѣ, и его приказчики привозили и отвозили черный крепъ, и черный кашемиръ, и черное сукно; а въ комнатѣ экономки царствовало пріятное оживленіе, и горничныя сидѣли за шитьемъ платьевъ, среди атмосферы глаженаго и крахмаленнаго бѣлья.
Какъ приняла лэди Перріамъ эту страшную перемѣну?-- вотъ вопросъ, на который никто не могъ бы отвѣтить въ Плэсѣ. Она проводила все время взаперти, не принимая никакихъ утѣшеній. Комнаты покойнаго, своей бывшей уборной и вообще той части дома, гдѣ были расположены покои сэра Обри и м-ра Перріама, она избѣгала, словно смерть распространила въ нихъ какую-то страшную заразу. Она приказала перенести всѣ свои вещи въ комнату Болингброка, на противоположномъ концѣ дома. Небольшую комнату, помѣщавшуюся рядомъ, лэди Перріамъ обратила въ будуаръ, и послала за архитекторомъ, чтобы пробить дверь между двумя комнатами. По другую сторону комнаты уже была дверь, сообщавшаяся съ просторной уборной. Эти три комнаты лэди Перріамъ отдѣлала и уставила мебелью въ новѣйшемъ вкусѣ, доставленной лучшимъ Монкгемптонскимъ обойщикомъ. Элегантный письменный столъ изъ розоваго дерева съ инкрустаціями; двѣ-три софы, кушетка, занавѣсы свѣтло-зеленаго цвѣта, подбитые нѣжной лиловой матеріей; бѣлые пушистые коврики, разбросанные тамъ-и-сямъ, точно снѣжныя пятна на темномъ фонѣ ковра. Французскіе часы, которые могли бы давать беззаботный отчетъ о неуклонномъ ходѣ времени для Софи Арну или Маргариты Готье; пюпитръ, для портфелей съ гравюрами; хорошенькая, маленькая библіотека, наполненная избранными изданіями любимыхъ поэтовъ лэди Перріамъ, переплетенными въ сафьянъ миртоваго цвѣта. Пріобрѣтеніе всѣхъ этихъ вещей было первымъ проявленіемъ свободы Сильвіи. Ребяческое занятіе, скажутъ пожалуй, для такихъ торжественныхъ дней, какъ дни, слѣдовавшіе за кончиной ея мужа и его похоронами, но развлеченіе разгоняло мрачныя мысли, а монкгемптонскій обойщикъ былъ скромнѣйшій изъ людей. Похороны были ввѣрены его заботамъ, и только когда все касающееся этой печальной церемоніи было говорено, лэди Перріамъ заказала обойщику доставить всѣ тѣ вещи, какія были необходимы, чтобы сдѣлать покои Болингброка обитаемыми. Лэди Перріамъ особенно напирала на этотъ пунктъ. Она желала только, чтобы комнаты стали обитаемы.
-- Старинная мебель такъ неудобна,-- жаловалась она.
Обойщикъ, питавшій естественное предубѣжденіе противъ всякой мебели, которая была доставлена не имъ, энергически ухватился за эту мысль.
Онъ прислалъ мебель для комнатъ лэди Перріамъ подъ покровомъ зимнихъ сумерекъ такъ скромно, какъ еслибы то были гробы, и преобразованіе комнатъ совершилось такъ незамѣтно, что вѣчно-бдительное тайное судилище, возсѣдавшее въ людской, не успѣло подвергнуть порицанію дѣйствія милэди.
М-ръ Бэнъ оглядѣлся кругомъ съ нескрываемымъ изумленіемъ, когда былъ введенъ въ будуаръ лэди Перріамъ, на другое утро послѣ своего возвращенія. Перемѣна въ ея обстановкѣ странно поразила его. Точно на его глазахъ куколка превратилась въ бабочку.
Свѣтло-зеленые, блестящіе шелковые занавѣсы, бѣлоснѣжные коврики, такіе мягкіе и нѣжные, что ему казалось почти святотатствомъ попирать ихъ ногами; библіотека изъ розоваго дерева, въ pendant къ бюро, стоявшему по другую сторону камина; бархатная драпировка послѣдняго -- все это придавало новый характеръ комнатѣ, несмотря на то, что она все еще оставалась простой. Бюро было отперто и покрыто бумагами; двѣ или три книжки съ стихотвореніями, сіяя своими зелеными съ золотомъ переплетами, красовались на маленькомъ столикѣ возлѣ кресла лэди Перріамъ, а хозяйка этого комфортабельнаго жилища покоилась на низенькой кушеткѣ, и красота ея только выигрывала отъ траурнаго наряда.
Шадракъ Бэнъ остановился посреди комнаты, почти ослѣпленный этимъ неожиданнымъ зрѣлищемъ.-- "Она не теряла времени на удовлетвореніе своихъ вкусовъ и начала пользоваться жизнью тотчасъ какъ умеръ мужъ",-- подумалъ управляющій.
Лэди Перріамъ приняла его вѣжливо, но съ нѣкоторой церемонностью, имѣвшей цѣлью, какъ онъ хорошо понялъ, удержать его отъ дружескаго или фамильярнаго обращенія, которое онъ позволялъ себѣ при жизни сэра Обри. Она попросила его сѣсть, но стулъ, на который она указала ему рукой, стоялъ поодаль отъ ея кресла.
М-ръ Бэнъ выразилъ соболѣзнованіе о ея потерѣ и сочувствіе къ ея горю. Она важно выслушала его соболѣзнованія и поблагодарила за нихъ, но не вдавалась ни въ какія заявленія о своихъ чувствахъ. Она допускала, что горе ея есть признанный фактъ, выраженный въ ея вдовьемъ чепчикѣ, подобно тому, какъ горе м-ра Бэна выражалось въ крепѣ, обвивавшемъ его шляпу.