-- Ну, когда такъ, и вамъ нечего прощать мнѣ, то все рѣшено и вы будете моей дорогой женой.
Сигара была давно уже отброшена и рука Эдмонда обвилась вокругъ тонкой таліи Эсѳири, какъ въ былыя сумеречныя прогулки вокругъ таліи Сильвіи.
-- Вы скажете "да", Эсѳирь,-- спросилъ Эдмондъ, стараясь заглянуть въ ея опущенные главки.
-- Вы даже не спросили меня, люблю ли я васъ.
-- Предположите, что я настолько самонадѣянъ, чтобы думать, что вы любите меня такъ, немножко, чуть-чуть, въ гомеопатической, а не аллопатической дозѣ.
-- Я люблю васъ всей душой,-- отвѣчала она съ порывомъ чувства столь долго подавляемаго, что оно невольно вырвалось наружу, не смотря на ея намѣреніе быть сдержанной и разсудительной. Я желаю только одного, чтобы вы были счастливы.
-- Этого можно достигнуть только однимъ путемъ, Эсси. Будьте моей женой. Чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше, моя радость. Мнѣ хочется знать, что у меня есть интересъ въ жизни и что мнѣ есть для кого трудиться. Я надѣюсь, что вы будете настолько безразсудны, Эсси, что промотаете всѣ свои и мои деньги, такъ чтобы мнѣ пришлось крѣпко трудиться для нашихъ дѣтей. А теперь, дорогая, становится темно и холодно, и я надѣюсь, что я не слишкомъ долго задержалъ васъ здѣсь. Но вѣдь намъ предстояло рѣшить вопросъ цѣлой жизни, хотя бы рискуя нажить ревматизмъ или катарръ. Пойдемте, моя радость. Знаете ли, что это -- лучшая сигара, какую я выкурилъ въ своей жизни.
Они, счастливые, пошли домой, при наступавшихъ сумеркахъ. Какъ могла Эсѳирь сомнѣваться въ своемъ миломъ, когда она нисколько не сомнѣвалась въ самой себѣ?