-- Вполнѣ свободна,-- повторила Сильвія:-- да, нѣтъ никого свободнѣе меня.
Она отпустила Мэри Питеръ и нетерпѣливо зашагала по комнатѣ. Темные глаза гнѣвно блистали, и нижняя губка была прикушена маленькими, бѣлыми зубками.
Итакъ, вотъ чѣмъ все это кончилось! Вотъ что дала ей ея свобода. Она вдовѣетъ уже пять мѣсяцевъ и во все это время Эдмондъ Стенденъ не подалъ признака жизни. Она ждала съ изнывающимъ сердцемъ какого-нибудь доказательства, что старая любовь не вполнѣ угасла; что вѣсть о томъ, что она свободна, пробудитъ его любовь. Онъ такъ любилъ ее въ былое время. Неужели возможно, чтобы такая любовь умерла? Въ ея груди она все еще жила и горѣла адскимъ пламенемъ. Отчего ему такъ легко оказалось позабыть ее, когда память о немъ жила въ ней такъ прочно? Въ былые дни, онъ, повидимому, любилъ ее больше, чѣмъ она его. Онъ былъ готовъ многимъ для нея пожертвовать, жить въ бѣдности и даже работать.
Дни проходили за днями, томительные дни, скука и пустота которыхъ давила нестерпимымъ бременемъ, и ничто не намекало на проснувшуюся любовь Эдмонда Стендена. Она утѣшала себя мыслью, что онъ молчитъ изъ деликатности. Она была еще такъ недавно вдовой. Прежній поклонникъ не рѣшался заявить о себѣ. Для него переступить за порогъ Перріамъ-Плэса -- значило дать пищу десяткамъ языковъ.
Но онъ могъ бы, по крайней мѣрѣ, написать ей нѣсколько строкъ въ знакъ своего участія и своей симпатіи, и въ нихъ могла бы сверкнуть старая, неумирающая любовь, не высказываемая, но непозабытая; какъ оживило бы такое письмо уединеніе Сильвіи Перріамъ; оно бы принесло ей надежду на будущее счастіе. Такого письма не приходило, и отчаянное, полугнѣвное чувство закипало въ этомъ страстномъ сердцѣ. Она пыталась ненавидѣть человѣка, терзавшаго ее своей холодностью, пыталась позабыть его, но все напрасно. Любовь ея была вскормлена уединеніемъ и она никогда энергично не старалась выжить ее изъ своего сердца. Въ лучшее время, когда она была самой почтительной женой для сэра Обри, она всегда лелѣяла одну мечту,-- мечту о томъ днѣ, когда смерть сэра Обри освободитъ ее, и Эдмондъ Стенденъ вернется къ ней.
Она освободилась, но Эдмондъ не возвращался.
Пока Мэри Питеръ не сообщила ей о его женитьбѣ, она все еще надѣялась. Зная строгія правила Эдмонда, она утѣшала себя мыслію, что онъ только выжидаетъ, чтобы истекло время ея траура, чтобы ему можно было, не нарушая приличій, явиться къ ней. Сегодняшнее извѣстіе нанесло смертельный ударъ ея надеждамъ. Весь этотъ день и всѣ послѣдующіе она провела въ уединеніи, не выходя изъ своей комнаты даже въ дѣтскую и въ садъ, гдѣ ея ребенокъ, теперь уже хорошенькій годовой мальчикъ, проводилъ длинные лѣтніе дни. Она была такъ блѣдна и молчалива, что горничная подумала, что она, должно быть, больна, и сказала объ этомъ миссисъ Картеръ, которая вскорѣ затѣмъ вошла въ комнату лэди Перріамъ съ встревоженнымъ видомъ.
-- Я слышала, что вы нездоровы, и пришла узнать, не могу ли я быть вамъ полезной.
Сильвія не была расположена принимать симпатію, хотя бы и отъ миссисъ Картеръ.
-- Вы мнѣ не нужны,-- отвѣчала она.-- Если бы вы мнѣ понадобились, я бы послала за вами.