Сидѣлка отступилась съ оскорбленнымъ взглядомъ.
-- За что вы такъ рѣзко говорите со мной,-- сказала она.
-- Не могу же я ломать голову надъ тѣмъ, какъ мнѣ говорить съ вами. Вамъ не слѣдовало бы приходить ко мнѣ, когда я за вами не посылала,-- возразила Сильвія нетерпѣливо.
Она сидѣла на креслѣ возлѣ открытаго окна въ угрюмой позѣ, и глядѣла прямо передъ собой въ темную даль аллеи и на отдаленную линію холмовъ на горизонтѣ.
-- Сильвія,-- проговорила миссисъ Картеръ, наклоняясь надъ мрачной фигурой: вы несчастливы, и я имѣю право быть возлѣ васъ... не материнское право только... быть можетъ, я утратила его навѣки... но право человѣка, пожертвовавшаго своимъ покоемъ. Богу извѣстно, что я не знаю ни минуты покоя съ тѣхъ поръ, какъ оказала вамъ эту роковую услугу.
-- Развѣ мнѣ отъ этого легче?-- воскликнула лэди Перріамъ, съ досадой избѣгая главъ, глядѣвшихъ на нее съ такой грустной нѣжностью.-- Я желала бы, чтобы этого никогда не было. Я бы желала, чтобы все оставалось по старому.
-- Этого не можетъ быть, пока смерть не посѣтитъ насъ,-- отвѣчала миссисъ Картеръ тономъ глубокаго отчаянія.-- Я говорила вамъ тогда, Сильвія, когда на колѣняхъ пыталась отговорить васъ, что такой поступокъ свяжетъ насъ навѣки. Слезы раскаянія, тоска не помогутъ. Дѣло сдѣлано.
-- Развѣ отъ вашихъ проповѣдей станетъ легче, вы думаете? закричала Сильвія гнѣвно.-- Къ чему вы приходите пытать меня. Мнѣ нужно утѣшеніе, а не пытка.
-- Еслибы только я знала, какъ утѣшить васъ, сказала мать съ сожалѣніемъ.
-- Для такого горя, какъ мое, не можетъ быть утѣшенія. Я лишилась единственнаго человѣка, котораго любила. Онъ для меня навѣки погибъ.