Эдмондъ глядѣлъ на нее въ теченіе нѣсколькихъ секундъ въ нѣмомъ изумленіи. Лицо ея и голосъ дышали искренностью.... такъ нельзя лгать. Онъ повѣрилъ ей, помимо своей воли.
-- Какимъ образомъ случилось, что я никогда не слыхалъ о вашей матери или слыхалъ только, что она давно умерла? Вы говорили мнѣ, что никогда не видали ея лица, что она умерла, когда вы были младенцемъ.
-- Такъ я думала до вечера, послѣдовавшаго за школьнымъ праздникомъ,-- отвѣчала Сильвія; и въ краткихъ, но краснорѣчивыхъ словахъ набросала ему сцену появленія ея матери... ея грѣшной, но раскаявшейся матери... описала всю ея нищету, но приписала себѣ болѣе сильное состраданіе, чѣмъ то, которое она когда-либо въ ней испытывала, и растрогала своего слушателя. Она описала ихъ разставанье,-- какъ удрученная горемъ мать поцѣловала и благословила ее, и какъ она, Сильвія, обѣщала помочь ей, хотя бы цѣной личнаго счастія.
-- Черезъ недѣлю послѣ этого разставанія сэръ Обри предложилъ мнѣ свою руку. Я помнила обѣщаніе, данное матери. Я знала, что если я выйду за него замужъ, то мнѣ легко будетъ сдержать свое обѣщаніе, а если я выйду за васъ, то почти невозможно. Я подумала, какимъ несчастіемъ будетъ для васъ нашъ бракъ; какихъ большихъ жертвъ онъ потребуетъ отъ васъ, и молила Бога даровать мнѣ силу отказаться отъ васъ и выдти за богатаго старика, который могъ дать мнѣ возможность спасти мою мать отъ нищеты. Неужели я была такой презрѣнной, какой вы, повидимому, сочли меня, Эдмондъ?
-- Презрѣнной! вскричалъ Эдмондъ:-- нѣтъ, Сильвія, не презрѣнной, но заблуждающейся, жестоко заблуждающейся. Я бы такъ же охотно сталъ трудиться для вашей матери, какъ и для васъ безропотно трудился бы... и были бы мы бѣдны или богаты, но она раздѣлила бы нашъ кровъ.
-- Вы сами не знаете, что говорите, Эдмондъ. Моя мать не такая женщина, которую вы могли бы признать безъ стыда. Она была грѣшницей.
-- Но раскаялась. Я бы не стыдился ея раскаянія. Она бы жила съ нами въ мирѣ и спокойствіи, и никто бы не осмѣлился попрекать ее прошлой жизнью.
-- О! вскричала Сильвія съ отчаяніемъ, еслибы я знала, что вы можете быть такъ великодушны.
-- Вы не имѣли права сомнѣваться въ моемъ великодушіи, или, лучше сказать, въ моемъ человѣколюбіи. Вѣдь это скорѣе вопросъ человѣколюбія, чѣмъ великодушія. Неужели вы могли думать, что я допущу вашу мать умереть съ голода?
-- Жизнь могла бы показаться вамъ очень трудной, Эдмондъ.