-- Я бы выдержалъ борьбу, какъ бы она ни была трудна. Я бы сталъ пасти овецъ въ Австраліи, еслибы мнѣ не удалось заработать свой хлѣбъ въ Англіи.
Сильвія молчала. Картина того, какъ бы Эдмондъ насъ овецъ въ Австраліи, хотя и весьма возвышенная съ отвлеченной точки зрѣнія, не прельщала ее. Однако, при томъ, какъ сложились обстоятельства, она охотнѣе бы пожелала быть подругой эмигранта-работника, чѣмъ тѣмъ несчастнымъ созданіемъ, какимъ она была теперь, придавленная въ землѣ мрачной тайной.
-- Я сказала вамъ всю правду, Эдмондъ,-- произнесла она послѣ минутнаго молчанія, во время котораго оба казались погруженными въ собственныя мысли.
Эдмондъ стоялъ прислонясь въ оградѣ одной могилы, отвернувъ лицо отъ лэди Перріамъ, словно боялся какъ бы она не прочла на немъ ту жестокую борьбу, какую онъ выдерживалъ съ охватившей его страстью.
-- Я все сказала вамъ,-- повторила она:-- можете ли вы простить меня?
-- Мнѣ нечего прощать. Вы поступили такъ, какъ считали справедливымъ. Я могу только сожалѣть, что вы такъ мало довѣряли моей любви и моему умѣнью помочь тѣмъ, кого вы любите. Я надѣюсь, что вы устроили свое собственное счастіе тѣмъ самымъ, чѣмъ въ концѣ погубили мое.
-- Мое собственное счастіе! повторила она задумчиво. Развѣ вы думаете, что я измѣнила вамъ, ради своего собственнаго счастія? Неужели вы думаете, что я все лгала, когда обнимала васъ въ тотъ день на Гедингемскомъ кладбищѣ?
Отвѣта не было. Онъ стоялъ, точно скала, глядя прямо передъ собой холоднымъ пристальнымъ взглядомъ, приказывая своему сердцу биться тише, тому сердцу, страстное біеніе котораго выдавало поддѣльность его наружнаго спокойствія.
-- Развѣ вы сомнѣвались въ моей любви, Эдмондъ?-- спросила Сильвія, задѣтая этимъ безпощаднымъ хладнокровіемъ.
-- Я вѣрилъ въ нее такъ же, какъ вѣрилъ въ розы, которыя цвѣли въ томъ году... и завяли,-- отвѣчалъ онъ. Ваша любовь умерла вмѣстѣ съ ними.