Не слѣдовало терять больше драгоцѣннаго времени въ созерцаніи маленькой группы, образовавшей центръ круга: Сильвію, краснѣющую и съ опущенными глазами, но съ довольнымъ выраженіемъ въ карихъ глазахъ, полузакрытыхъ длинными рѣсницами и улыбающимися губами; сэра Обри, глядящаго на нее съ свѣтскимъ, рыцарскимъ восхищеніемъ,-- обѣ эти фигуры представляли изящную картину на освѣщенномъ солнцемъ заднемъ фонѣ огорода. Все это было весьма прилично и пріятно: важный джентльменъ, любующійся сельской красавицей и т. д., но мистеръ Ванкортъ, викарій, чувствовалъ, что всякое дальнѣйшее промедленіе этой сцены будетъ идти въ разрѣзъ съ его духовнымъ саномъ. Онъ громко хлопнулъ въ ладоши, какъ бы желая разсѣять неуловимые чары, разлитые въ воздухѣ, кликнулъ своихъ почитательницъ и съ такимъ громомъ принялся разставлять чашки и блюдечки, что могъ разбудитъ болѣе упорнаго мечтатели, чѣмъ сэръ Обри Перріамъ.
Сильвія приступила къ своимъ обязанностямъ, болѣе довольная жизнью вообще, чѣмъ полчаса тому назадъ. Сэръ Обри Перріамъ восхищался ею, и ея маленькій мірокъ былъ свидѣтелемъ его восхищенія. Это было ножемъ въ сердце тѣмъ высокомѣрнымъ христіанкамъ, которыя безжалостно унижали ее за нѣсколько минутъ передъ тѣмъ. Мэри Питеръ и Алиса Букъ были также свидѣтельницами ея кроткаго тріумфа, и хотя она считала этихъ подругъ своего дѣтства несравненно ниже себя, но ей пріятно было одержать побѣду на ихъ главахъ. Она весело гремѣла чашками и блюдечками, разставляя ихъ вдоль узкаго стола, покрытаго блестящей скатертью. Она весело дѣлала тартинки съ масломъ, хотя этому дѣлу казалось и не предвидѣлось конца.
-- Вы напоминаете мнѣ героиню одного извѣстнаго романа, проговорилъ тихій голосъ надъ самымъ ея ухомъ. Она подняла голову и внезапно покраснѣла. Сильвія вообще легко краснѣла; одного слова или взгляда было достаточно, чтобы вызвать краску на ея нѣжныхъ щечкахъ.
То былъ сэръ Обри, прогуливавшійся между столами, вмѣстѣ съ мистеромъ Ванкортомъ. Онъ обошелъ базаръ, истратилъ нѣсколько золотыхъ въ одной изъ палатокъ и пришелъ на огородъ за пять минутъ до того, какъ его поймала Сильвія. Быть можетъ, онъ самъ пошелъ на встрѣчу плѣну, когда увидѣлъ бѣлую фигуру, направлявшуюся къ нему съ протянутыми руками.
Попавъ на огородъ, сэръ Обри, повидимому, предпочиталъ его сельскія приманки обольщеніямъ прекрасныхъ продавщицъ на близлежащемъ полѣ.
-- Солнце такъ печетъ на полѣ, что это свыше моихъ силъ, сказалъ онъ, чтобы извинить свое предпочтеніе. Здѣсь же эти красивыя, старыя деревья даютъ такую пріятную тѣнь, а дернъ такъ мягокъ. Мнѣ бы хотѣлось посмотрѣть, какъ молодежь пьетъ чай.
Виварій шепнулъ что-то одной изъ своихъ вѣрныхъ приближенныхъ, и черезъ пять минутъ, какъ бы по мановенію волшебнаго жезла, комфортабельное садовое кресло было поставлено у одного изъ столовъ для сэра Обри Перріама. Оно было привезено изъ приходскаго дома, въ предчувствіи этой минуты. Мистеръ Ванкортъ рѣшилъ, что если сэръ Обри выказываетъ дружеское расположеніе къ школѣ, то ничто не должно охлаждать его рвенія.
Сэръ Обри опустился на садовое кресло съ довольнымъ видомъ и снисходительно глядѣлъ, какъ угощали голодныхъ ребятишекъ. Сильвія и другія лэди проходили мимо него съ нагруженными подносами и надѣляли съѣдобнымъ жадныхъ школьниковъ. Груды ломтей кэка, печенья, тартинокъ съ масломъ уплетались этими юными обжорами. Сильвіи было много дѣла. То она стояла у одного стола, разливая чай, уже заправленный сахаромъ и сливками -- такъ какъ личные вкусы врядъ ли могли приниматься во вниманіе въ такой толпѣ гостей -- изъ большого бѣлаго кувшина; то переходила къ другому столу, гдѣ нарѣзывала свѣжіе ломти кэка. Угощеніе было обильное, но и аппетиты были его достойны.
Сэръ Обри съ очевиднымъ интересомъ наблюдалъ за всей процедурой; но тѣ изъ женскихъ друзей викарія, которымъ было время наблюдать за нимъ, замѣчали, что глаза его слѣдили за каждымъ движеніемъ Сильвіи Керью. Если она исчезала у него изъ глазъ на нѣкоторое время, то взглядъ его становился безпокоенъ и оживлялся только тогда, когда она снова появлялась. Вслѣдствіе чего гедингемскія лэди порѣшили, что онъ безнравственный пожилой джентльменъ. Онѣ не уважали никого изъ тѣхъ, кто восхищался Сильвіей Керью.
Быть очарованнымъ этой видной красавицей считалось признакомъ мелкаго ума. Эдмонда Стендена осудили на погибель съ того самаго дня, когда впервые увидѣли его гуляющимъ съ Сильвіей Керью. А теперь, глядите, сэръ Обри Перріамъ готовъ пойти по той же опасной дорогѣ; сэръ Обри Перріамъ, передъ которымъ преклонялся весь Гедингемъ, какъ передъ сюзереномъ, ибо развѣ весь Гедингемъ, за исключеніемъ немногихъ акровъ земли, не принадлежалъ ему, столько же, сколько тотъ батистовый платокъ, отъ котораго распространялось благоуханіе въ лѣтнемъ воздухѣ?