Шадракъ Бэнъ разорвалъ конвертъ руками, которыя слегка дрожали, едвали не впервые въ его жизни. Объ жадно пробѣжалъ эти старательно написанныя строчки, взглянулъ на postscriptum глазами, сверкавшими гнѣвомъ, и затѣмъ съ губъ его сорвалось одно только слово, но нехорошее слово, гораздо хуже того, которымъ обидѣлась Бетси Дейкъ.
"Неужели она воображаетъ, что такъ легко отдѣлается отъ меня", проговорилъ онъ шопотомъ, "когда я знаю то, что я знаю или подозрѣваю,-- что въ сущности одно и то же. Развѣ она разсчитываетъ такъ же легко справиться со мной, какъ еслибы мы были равной силы? Она признается въ своей любви въ Стендену... даже похваляется ею! Она врядъ ли бы сдѣлала это, еслибы они не сговорились, не составили уже плана будущей жизни! Она осмѣливается также говорить о сэрѣ Обри, о своемъ уваженіи, почтеніи, своей благодарности! Чѣмъ она ихъ доказала? Я поставляю себѣ задачей отвѣтить на этотъ вопросъ и отвѣчу на него во всеуслышаніе, если она не будетъ благоразумна".
Приписка сердила его даже больше, чѣмъ самое письмо.
"Какая лукавая тварь!-- бормоталъ онъ,-- "заставила меня указать ей удобное орудіе и затѣмъ воспользовалась имъ безъ моей помощи. Но я розыщу этого бѣдняка Мордреда и узнаю отъ него ея тайну, если онъ, какъ я подозрѣваю, знаетъ ее. Но прежде надо настичь ее, изловить, прежде чѣмъ она успѣетъ положить вторичное замужство преградой между мною и ея богатствомъ."
М-ръ Бэнъ не высказывалъ даже самому себѣ, въ чемъ онъ заподозривалъ Сильвію; но каковы бы ни были его подозрѣнія, это не мѣшало ему желать имѣть Сильвію своей женой. Она была самой красивой женщиной, какую онъ только встрѣчалъ, и самой богатой, какую только онъ знавалъ. Онъ могъ сквозь пальцы поглядѣть на маленькіе грѣшки, которые остановили бы отъ женитьбы большинство мужчинъ.
"Не многіе женились бы на ней, подозрѣвая ее въ томъ, въ чемъ я ее подозрѣваю",-- размышлялъ онъ, суя смятое письмо въ карманъ.-- "Но вѣдь большинство мужчинъ трусы относительно женщинъ. Я такъ же мало боюсь ея, какъ индійскіе колдуны тѣхъ змѣй, которыхъ они вѣшаютъ себѣ на шею".
Онъ сошелъ съ лѣстницы, повидался съ экономкой, упомянулъ безпечно объ отъѣздѣ лэди Перріамъ, словно это была самая простая вещь въ мірѣ, убѣдился, что съ этой стороны не добьется никакихъ свѣдѣній, и оставилъ Плэсъ съ обычнымъ невозмутимымъ лицомъ. Однако міръ значительно измѣнился въ его глазахъ, и онъ уже былъ далеко не такъ увѣренъ въ присвоеніи себѣ тѣхъ земель, которыя онъ и отецъ его съ такимъ искусствомъ и ловкостью присоединяли къ Перріамскому имѣнію.
Въ одномъ только онъ не сомнѣвался,-- въ томъ, что отмстить, если ему не удастся завладѣть землями.